Традиции американской политической жизни не сильно изменились со времен знаменитого фельетона Марка Твена о том, как его выбирали в губернаторы. Его, если вы помните, обвинили в лжесвидетельстве, осквернении могил и многом другом. Вот и кандидата в президенты США Дональда Трампа обозвали как и кем угодно, а в этот вторник — впервые, кажется — сказали, что он не христианин.

 

Дональд Трамп

 

Почему? Потому что уважает силу и лишен сострадания к «иным среди нас» — к мигрантам прежде всего, но также к оппонентам и прочим.

 

Очень интересная история, которую я воспринимаю с особым любопытством, побывав только что на форуме в Форосе, где обсуждалась первая из христианских империй, она же Второй Рим.

 

 

Никакого смирения

 

Питер Венер, обозреватель New York Times, очень не любит Трампа и во множестве предыдущих колонок объяснял, почему никогда-никогда не будет за него голосовать. В только что вышедшей колонке он добрался и до религии. Повод к этому был вполне очевидный, поскольку Трамп недавно выступил на встрече с несколькими сотнями евангелических проповедников Америки (есть такой особый феномен — американская религия, но мы не будем в него углубляться).

 

Что он там сказал? Что у них, проповедников, в руках большая власть и сила, но они ею не пользуются, а должны. Власти пытаются лишить их этой силы, но тут они сильно ошибаются.

 

И, что интересно для хода предвыборной кампании, если не все, то многие проповедники Трампа поддержали, и будут поддерживать.

 

Что здесь не так с точки зрения Питера Венера: если коротко, то Трамп лишен смирения. Не желает подставлять другую щеку. Не хочет вносить дух примирения в наш мир, и — добавим мы — плохо относится к «иным», вот, например, к мигрантам.

 

Более того, считает автор, Трамп не просто плохой христианин, а вообще ницшеанец. Фридриха Ницше, напомним, считают идейным предтечей германского нацизма. И вот Трамп, оказывается, следует заветам Ницше, потому что восхищается силой. Он не любит слабых, проигравших, в своей речи перед проповедниками он слово «сила» произнес шесть раз в одном абзаце. В общем, все по «Антихристу» Ницше: сила — это добро, слабость — это зло.

 

Не буду углубляться в психологический анализ личности Дональда Трампа, это делают, буквально в истерике, великое множество демократических идеологов в США. А вот идея того, правда ли, что христианство — это сплошное смирение и милосердие, по случайному совпадению, всплыла на одном мероприятии, которое я посетил в минувшее воскресенье.

 

Речь о международном молодежном экспертно-политическом форуме «Форос», который в этом году как раз в Форосе (Крым, Россия) и проходит. Сквозная тема форума этого года — Россия как наследница Византии, первой христианской империи. Профессор Сергей Марков, известный политик и создатель форума, даже создал из своих студентов и преподавателей (участников форума) Византийское общество.

 

И тут возникает простой вопрос: а что, Византия, Второй Рим, всю свою историю соответствовала христианству «по Питеру Венеру» — сплошное смирение и любовь, в том числе к тем, кто век за веком пытался ее уничтожить?

 

 

Урок восьмого века

 

По случайному совпадению, дискуссия на форуме и вне его постоянно касалась одного хорошо мне известного эпизода из истории Второго Рима — когда он, в середине VIII века, чуть не оказался завоеван только что созданной мусульманской империей, халифатом. Это был экстремально кризисный период, в том числе для христианской церкви: по сути, та война, чуть не кончившаяся катастрофой, проверила и империю (общество), и государство, и церковь на излом.

 

Очень немногие знают, что церковь поначалу это испытание не прошла, отчего впала в кризис, чуть не была уничтожена. Если коротко, то она тогда сделала примерно то самое, к чему призывает Трампа Питер Венер — впала в смирение, призвала христиан каяться и готовиться к переходу в мир иной, раз уж пришло такое несчастье.

 

Но тут появились два императора, сначала отец — Лев, потом сын — Константин, которые нашествие халифата в течение нескольких десятилетий остановили, совершив этим военное и политическое чудо. Проблема их была в том, что они не просто при этом наказывали церковь за проявленную слабость — они ее начали реформировать. В том числе уничтожать иконы как проявление «поклонения идолам». По этой причине церковь, преодолевшая постепенно кризис, постаралась сделать так, чтобы и памяти о двух императорах-иконоборцах не сохранилось; и это жаль. Мы, к счастью, остались с иконами; и это хорошо.

 

То был тяжелый урок для христианства как идеологии и как института. Чисто между нами, и до сих пор многие историки, как церковные, так и светские, не любят вспоминать то, что произошло в тот «темный» восьмой век. Но урок все-таки был хорошо выучен. Больше никогда священники не призывали паству покориться врагам. Если кто-то хочет уничтожить твою жизнь, отнять у тебя все, что тебе в этой жизни дорого, то здесь не тот случай, чтобы подставлять другую щеку.

 

И — возвращаясь к дискуссиям в Форосе и Византийскому обществу — здесь тот самый случай, когда наследие Второго Рима нам (Третий мы Рим? или что-то еще) стоит изучить, во всей его сложности и болезненности. Это наше наследие.

 

А Америка и странный персонаж по имени Трамп… их опыт тоже кто-то когда-нибудь будет изучать. Так же? как и опыт Европы, не знающей, что ей делать с потоком мигрантов. Они еще долго будут разбираться с тем, как быть с людьми, которые ненавидят все, что дорого европейцам, американцам или части таковых, и в каких случаях надо проявлять смирение и милосердие, а в каких — подобно Трампу — говорить о силе. А мы посмотрим, как у них это получается.

 

Дмитрий Косырев

 

 

 

Метки по теме: