Принятое 23 июня на всебританском плебисците решение Великобритании расстаться с ЕС после 43 лет сожительства вызвало разную степень волнения и неприятия в зависимости от того, сколь реальные проблемы расстающихся Британских островов и континента лично касаются каждого конкретного обозревателя.

 

Британия и ЕС: была без радости любовь

 

Казалось бы, может ли быть иначе. За чужой щекой зуб не болит, а за своей — болит и весьма. «Что мне до Фауста (resp: «брекзита») в феерии ракет скользящего с Мефистофелем в небесном паркете? Я знаю: один гвоздь у меня в сапоге кошмарней, чем вся фантазия у Гете».

 

Исходя из этой логики, наивысший градус кипения и бурления должно было бы наблюдать в Лондоне, Брюсселе, Берлине и Париже, тогда как на захолустной периферии ЕС и тем более на периферии, к ЕС вовсе не относящейся, отношение к британскому плебисциту и его последствиям будет более спокойным.

 

В действительности получилось наоборот.

 

За Английским каналом в основном царила благородная сдержанность, украшающая англичан. Это если не считать высказываний премьера Дэвида Кэмерона и главы Форин-офиса (неофициальное название британского МИД — Ред) Филипа Хэммонда о том, что теперь-де Путин обрадуется. Высказывания эти, кстати, не свидетельствуют об умении делать при проигрыше «покерное лицо», но скорее говорят о невыдержанности политиков.

 

Развод всегда сопровождается проблемами, фунт уже упал стремительным домкратом, но истерических криков как-то не слышно. Вероятно, издержки выхода из ЕС воспринимаются как неприятные, но в общем-то посильные.

 

Континентальные функционеры также не злоупотребляли эмоциями. Выразив ритуальное сожаление по поводу того, что все так сложилось, они тут же перешли к делу.

 

«Теперь мы ожидаем, что правительство Соединенного Королевства начнет исполнять решение британского народа как можно скорее, каким бы болезненным ни был процесс. Любая задержка неоправданно продлит неопределенность» — гласит совместное заявление еврочиновников. То есть если вы хотите, чтобы переходные, а равно и постоянные положения, касающиеся европейско-британских отношений, были гуманными к островитянам и учитывали их интересы, следует всемерно поспешать с формированием нового британского кабинета с новым мандатом. Если Кэмерон рассчитывает досидеть в кресле премьера до октября, это опасная иллюзия. Опасная прежде всего для соотечественников Камерона, ныне являющегося лишь помехой урегулированию.

 

С одной стороны, неприятно. «Та Англия, что побеждать привыкла, сама познала поражений стыд». С другой стороны, прежде говорилось: «У Англии нет ни постоянных друзей, ни постоянных противников, у нее есть только постоянные интересы». И не просто говорилось, но с изрядной бравадой. Теперь выяснилось, что у континентальных держав тоже есть постоянные интересы. Разве это преступление?

 

Конечно, если деятели Старой Европы более склонны реагировать на вести с островов дружным «уф-ф-ф!», то лимитрофные деятели Новой Европы — более скорбные. Если с Британией такая незадача получилась, что же будет с Прибалтикой? Поэтому лимитрофы придумали вообще не признавать выход Британии из ЕС.

 

Когда будут окончательные документы, тогда и будем реагировать, а пока вообще ничего не произошло. Политика не больно умная, но и лимитрофов можно понять: ЕС могут ждать большие перемены, а о мелких и злобных будут думать в последнюю очередь. Стало быть, надо придумать, как ставить ногу в притолоку двери, чтобы с нами продолжали считаться. Тоже прагматическая попытка обслужить собственные интересы, хотя и не больно толковая.

 

И лишь великодушные россияне, отличающиеся всемирной отзывчивостью, ощущают страшную зубную боль за чужой щекой. Эмоциональнее всего нынешний казус с ЕС воспринят российской прогрессивной общественностью.

 

Профессор Андрей Зубов из партии ПАРНАС отмечает: «Союз создавался не для того, чтобы богаче жить (это был ожидаемый косвенный эффект), а для того чтобы в Европе больше не было войн… И действительно, то, что постепенно возникло в Европе и завершилось формированием ЕС с единой границей и валютой, не может быть названо иначе чем чудо любым разбирающимся в политической истории человеком. Такого в прошлом не было никогда — мирное объединение континента от Буга до Атлантического океана фактически в содружество, в конфедерацию». Ему вторит Григорий Явлинский: «ЕС, при всех его проблемах и недостатках, — самый успешный политический, социально-экономический, гуманитарный проект в мире за несколько столетий. Это достижение цивилизации, суть которого — предотвращение войны на континенте, где начались два наиболее кровавых мировых побоища. Дело не в бюрократическом образовании с центром в Брюсселе, а в сути. Создание и развитие ЕС — это новое качество политики, построенной на уважении и доверии к человеку во имя защиты его прав, маяк, обозначающий направление развития для всех».

 

То есть ЕС прогрессивными россиянами рассматривается не как экономическое или политическое начинание, но прежде всего как начинание антропологическое, произведшее нового человека на новой земле. Он жил, его первые шаги были небывало успешны, новый человек должен был явиться также in partibus infidelium (в чужих краях) — в России прежде всего.

 

Но тут какое-то дурацкое недоразумение, и светлый антропологический прорыв куда-то проваливается. Опять Адам, ветхий человек.

 

Максим Соколов

 

 

 

Метки по теме: