Русские люди в принципе очень плохо умеют обманывать и регулярно попадаются на вранье. Сейчас сложно найти область межнационального общения, где «русский» и «честный» были бы синонимами. Не остался в стороне даже спорт.

Памятник Петру Первому в Липецке

 

Во Франции стартует чемпионат Европы по футболу. Пожалуй, российские футболисты являются лучшим опровержением того, что в России якобы существует некая государственная допинговая программа. Потому что нет спорта более популярного и народного, чем футбол.

 

Если бы в тайных подземельях Лубянки действительно существовал бы сверхсекретный отдел по фармакологической стимуляции спортсменов, вряд ли бы он разменивался на мелочи и занимался бобслеистами и скелетонистами, как заявляет перебежчик Родченко.

 

При всем уважении к выбравшим этот вид спорта людям – да кому в России всерьез есть дело до их успехов? Из всех видов спорта для нас важнейшим является футбол. Поэтому если бы у ФСБ, да хоть у кого в России была бы хоть малейшая возможность улучшить игру наших футболистов – это было бы сделано.

 

А раз не сделано – значит, все россказни про то, что наши спортсмены побеждают только благодаря допингу, ничем не отличаются от книг французских и немецких генералов о том, что виновник их поражений в России – исключительно General Moroz.

 

Тем не менее отрицать, что действительно не один и не два наших спортсмена попались на допинге, – грешить против истины. Проблема заключается в том, что русские люди в принципе очень плохо умеют обманывать. Поэтому регулярно попадаются на вранье, и в результате сейчас сложно найти область межнационального общения, где «русский» и «честный» были бы синонимами.

 

В спорте русских подозревают в допинге, во внешней политике – в иррациональном желании захватить чужие территории, в экономике – в тотальной коррумпированности и желании получить товар, не платя денег, или получить деньги, не поставляя товар.

 

Даже в пиаре недавно разразился скандал – российским компаниям больше не верят на слово составители глобального рейтинга PR-агентств The Holmes Report. Выяснилось, что, несмотря на более чем двукратное падение рубля, обороты российских пиарщиков в долларах США снизились незначительно или вовсе не изменились.

 

Теперь российские пиарщики единственные во всем мире будут вынуждены подтверждать свои данные независимыми свидетельствами. Это называется «выгнали из борделя за разврат».

 

При этом вся многовековая российская история свидетельствует об обратной традиции. Князь Святослав честно предупреждал врагов: «Иду на вы». Среди его потомков-князей клятвопреступление считалось одним из страшнейших преступлений.

 

В русских народных сказках лукавство никогда не считалось чертой положительного персонажа. Хитроумный Улисс и плут Уленшпигель – не наши герои. Иван-дурак, Емеля, богатыри – все они добивались своего благодаря силе, или уму, или везению, или чуду – но не обманом.

 

Можно придумать разные версии того, почему честность считалась настолько важной. Возможно, это было вызвано большими расстояниями и необходимостью верить приезжим на слово, возможно, чем-то еще. Но еще в XIX веке слово русского купца, как и русского дворянина, считалось нерушимым. Бумажный договор был вовсе не обязательным.

 

Именно поэтому Ивана Грозного так поразило бегство Андрея Курбского, а Петра Великого шокировало предательство Ивана Мазепы. «Это не наши методы». И по той же причине в XIX, XX и XXI веках так удивлялись русские, когда очередные «братушки» оказывались небратьями.

 

Это у Британии нет вечных союзников и вечных врагов, только вечные интересы. Россия привыкла и дружить, и враждовать так, чтобы всерьез, надолго и без регулярной смены тактики.

 

Испокон веку мы привыкли воевать с Турцией и Польшей, а дружить с Австрией и немецкими княжествами. Процесс перехода любой страны из недругов в союзники и обратно был длительным и осторожным.

 

Поэтому, собственно, российское общество раз за разом шокировалось: что в 1812 году, когда просвещенная Франция вдруг решила стереть с лица земли Москву, что в 1853-м, когда недавняя союзница Британия вдруг выступила вместе с побежденной совместными усилиями Францией на стороне Турции.

 

Да и в Первую мировую русскому солдату тоже было не до конца понятно, почему он должен идти «воевать немца» в союзе с теми самыми вероломными англичанами и французами.

 

Большевики замыслили масштабное переустройство общества и человека, а заодно – неясно, был ли это побочный эффект или часть плана, – сделали для русского человека ложь вполне допустимой.

 

Когда высокопоставленный чиновник или журналист-международник сперва публично обличал загнивающий Запад, а потом переодевался в импортные джинсы и шел в обставленный импортом дом есть финский сервелат; когда рабочий брал на себя повышенные обязательства, а потом выносил детали через проходную; когда художник, поэт или режиссер получал деньги за воспевание коммунизма и партии, а потом на кухне перечитывал Солженицына под репортаж радио «Свобода» – все это называется двоемыслие. Или, если кратко, ложь. Ложь, которая считалась вполне допустимой, более того, стала постоянным элементом повседневной жизни.

 

После краха СССР ненадолго показалось, что врать, по крайней мере на международной арене, больше не надо. Но это была лишь видимость. Все, о чем не заключен соответствующий договор, не стоит и разговора – недавно нам об этом напомнил экс-посол США в Москве Майкл Макфол. Не было бумажки? Давай, до свиданья.

 

Столкнувшись с откровенной и местами просто наглой ложью «партнеров», Россия почему-то решила, что так и надо себя вести: врать, а когда ловят на лжи – делать вид, что ничего особенного не произошло, и идти дальше.

 

Но это то же самое, как если бы дисквалифицированная за мельдоний Мария Шарапова решила бы переквалифицироваться в шахматистки. Очень сложно выигрывать, когда играешь на чужом поле по незнакомым правилам. Можно, и это неоднократно получалось, но зачем?

 

Если мы исторически не умеем врать, может быть, не надо этого делать? В нынешний век глобальных информационных сетей скрыть любую ложь куда сложнее, чем в «старые добрые времена». Любой фейк очень быстро выплывает наружу, любая попытка обойти правила фиксируется.

 

Разумеется, невозможно встать и решить: все, с понедельника перестаем врать. Что происходит в подобных случаях, показано в голливудском фильме «Лжец, лжец». Но сократить число фейков в СМИ, уменьшить количество спортсменов-обманщиков, вернуть непоколебимость честному слову русского предпринимателя – все это вполне выполнимые при желании задачи.

 

И это вовсе не подразумевает сдачи завоеванных позиций на полях информационной войны. Пропаганда – это не ложь, это правильным способом поданная правда. Ложь вредна пропаганде – странно, что для кого-то это до сих пор не очевидно.

 

Русский и честный должны стать синонимами. Веками эта стратегия себя оправдывала – оправдает и в будущем.

 

Антон Крылов