Украина в прошлом году вошла в первую шестерку государств, чьи граждане просят убежища в ЕС. Пока ее опережают Сирия, Эритрея, Ирак, Сомали, Нигер — страны, где годами тянутся гражданские войны и/или внешние агрессии. Да и состав уже покинувших Украину характерен для военного времени: почти 3/5 (до государственного переворота в феврале 2014 года — всего 1/3) составляют мужчины; резко — с 29 до 65% — выросла доля людей до 35 лет.

 

Украинские гастробайтеры в ЕС

 

За рубежом работают, по разным оценкам, от 3 млн до 5 млн из 42 млн официально учтенных граждан Украины (в том числе и Донбасса, где под контролем Киева осталось около половины жителей); надежно подсчитаны работники с Украины разве что в Польше — 1 млн. Выбор занятий для мигрантов небогат: в основном сельское хозяйство, строительство (мужчины), сфера обслуживания (женщины) — вряд ли на такую работу поедут за тридевять земель те, кому есть что терять.

 

Далеко не вся миграция с Украины — следствие государственного переворота и последующего массового террора против тех, кто не смирился с ним. Задолго до февраля 2014 года за пределами республики работало никак не менее 2 млн человек с трезубыми паспортами (в том числе я — работаю в Москве с 1995 года, а гражданством Российской Федерации награжден только в 2016 году). Поводом к перевороту стала отсрочка президентом Януковичем подписания соглашения об ассоциации Украины с ЕС, причем добрая половина граждан Украины к тому моменту искренне верила: по соглашению они смогут беспрепятственно устраиваться на работу в ЕС. Если бы Янукович обратился к РФ за помощью в восстановлении законного порядка, пара десятков миллионов жителей юго-запада Руси по сей день верила бы: злые москали оторвали их от сытной европейской кормушки.

 

Сходное положение бытует по сей день в значительной части постсоветского пространства. Так, в прибалтийских окраинах Руси, давно вошедших в ЕС, более половины трудоспособных граждан использует способность к свободному перемещению за пределами Латвии, Литвы, Эстонии, а те работы, что остаются востребованы (вроде бытового обслуживания), исполняют мигранты из других частей былого Союза. Причина массового выезда тоже всюду одна и та же: резкое сокращение собственного производства вследствие разрыва многих технологических цепочек (в частности, таможенными барьерами внутри еще недавно единой страны, а также из-за приватизации части звеньев этих цепочек с их последующим перепрофилированием или даже закрытием). Когда в родных краях исчезает львиная доля рабочих мест — поневоле поищешь на чужбине спасения от голодной смерти.

 

Но даже на общем фоне постсоветской разрухи Украина выделяется особо беззастенчивым разворовыванием громадных предприятий — вроде крупнейшего в Европе и второго в мире Черноморского пароходства — еще в мирное время. Поэтому эмиграция была немногим слабее, чем в Прибалтике, где почти все предприятия, унаследованные от времен СССР и даже от Российской империи, закрыли и распродали сразу после провозглашения независимости.

 

А уж после первого (в декабре 2004 года, дабы не допустить вступления в должность законно избранного президента Януковича) государственного переворота официально провозглашенной целью республики стала интеграция в ЕС, а официально провозглашенным средством доказательства верности этой цели — разрыв хозяйственных связей Украины с остальной Россией.

 

Правда, когда республика справилась с последствиями этого переворота, вновь в феврале 2010 года избрав Януковича президентом, сотрудничество с РФ оживилось. Поэтому деятели второго переворота сразу занялись истреблением любого взаимодействия — для начала в оборонной сфере, а затем и по всем мирным видам хозяйства. Официально заявлено, что выбывшую долю рабочих мест заменит работа на рынок ЕС. Но соглашение об ассоциации — это дорога с односторонним движением: ЕС может продавать на Украине что сам захочет, а Украина в ЕС — только то, что ей позволят.

 

Позволяют же ничтожно мало: квоты беспошлинной торговли по большинству товаров выбраны еще в январе, а к апрелю уже почти все украинские товары облагаются в ЕС пошлинами, поднимающими их цену выше местных аналогов. Янукович отказался подписывать соглашение как раз потому, что эксперты (в основном — из РФ, под руководством академика Глазьева) успели объяснить ему смысл, скрытый за сотнями страниц юридического текста на английском языке. И свергли его для того, чтобы ЕС получил не только рынок сбыта (ведь без собственного производства Украина очень скоро не будет располагать средствами оплаты импорта), но прежде всего и сверхдешевую рабочую силу.

 

Еще в 1950-е годы Германия, утратившая в войне значительную часть трудоспособных мужчин, пригласила множество турок. Тогда они обжились в стране, вписались в ее рынок — в основном потому, что сама Турция в межвоенный период старательно европеизировалась.

 

Теперь вся Европа переживает демографический спад. «Новая Европа» — постсоветские члены ЕС — не может покрыть потребности «Старой Европы» хотя бы потому, что претендует на общеЕСовские стандарты уровня жизни. Мигранты с Ближнего Востока дешевы (для чего ЕС и поддержал череду государственных переворотов и вторжений, цинично названную «арабской весной»), но не желают жить по европейским обычаям. Украина — лучший для ЕС источник работников. Поэтому безвизовый режим ей не предоставят еще долго: нелегал бесправен и безгласен. ЕС купил Украину по оптовому соглашению — значит, дешево. Теперь каждому гражданину Украины, надеющемуся на молочные реки с кисельными берегами, придется покупать себе европейскую жизнь в розницу — то есть дорого.

 

Анатолий Вассерман, газета «Известия»

 

 

 

Метки по теме: