Германия готовится создать единую европейскую армию

 

Среди инструментов, призванных обеспечить защиту ЕС и от внешнего врага, и от гуманитарных проблем, вызванных беженцами, и от угрозы международного терроризма, а также способных повысить роль ЕС в мире, часто упоминается идея создания единых европейских вооруженных сил.

 

Германия готовится создать единую европейскую армию

 

Инициатива озвучена достаточно давно, но годы идут, а реальных шагов в этом направлении практически нет. В частности, еще Лиссабонский договор 2007 года обязал членов ЕС оказывать военную помощь любому из членов союза в случае, если в отношении него осуществлена агрессия. Кроме того, этот же договор заложил юридические основы для создания единой европейской армии. Однако члены ЕС не спешили реализовывать этот проект.

 

В зависимости от текущей политической конъюнктуры вопрос создания объединенных сил Европы всплывает то чаще, то реже. Вот и сейчас сразу несколько стран вспомнили о проекте. Однако позиции их столь различны, что говорить о перспективах скорого создания объединенной армии сложно. Так президент Чехии Милош Земан, который последовательно, на протяжении нескольких лет отстаивает идею создания единой европейской армии, считает, что именно ее отсутствие стало одним из основных факторов, не позволяющих эффективно противостоять потоку беженцев. С другой стороны, англоязычная пресса раздувает шумиху вокруг этого вопроса исключительно в связи с активной подготовкой к июньскому референдуму в Великобритании. Сторонники выхода из ЕС пытаются представить проект создания европейской армии еще одной угрозой суверенитету Британии и идеей, оттягивающей на себя необходимые для НАТО финансовые и материальные ресурсы.

 

Нынешнее руководство ЕС, похоже, не в состоянии решить стоящие перед Европой проблемы, а потому все больше внимания уделяется не Брюсселю с его безвольными бюрократами, а позиции локомотива евроинтеграции — Германии. Вот и сейчас в фокусе внимания политиков и журналистов оказалось решение Берлина отложить презентацию новой стратегии Германии в области обороны и безопасности на июль, пока не будут известны результаты британского референдума, дабы не оказывать давление на голосующих.

 

Подготовка этого документа началась еще год назад. В феврале 2015 года министр обороны ФРГ Урсула фон дер Ляйен заявила о начале разработки новой стратегии страны, которая должна заменить документ, действовавший с 2006 года. Уже тогда все обратили внимание, что в заявлении министра отмечалась необходимость отказа от ограничений военной политики, которые были присущи ФРГ на протяжении всех послевоенных лет.

 

Пока готовился документ, нет-нет да и появлялись заявления политиков о необходимости создания вооруженных сил Европы. То Глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер убеждает, что единая армия гарантирует мир между членами ЕС и повысит авторитет Европы, то министр экономики Германии Вольфганг Шойбле призывает Германию больше вкладывать в создание единой армии Евросоюза.

 

До настоящего времени основной причиной пробуксовки этого проекта можно назвать не только сопротивление отдельных членов Евросоюза и неумелую политику Брюсселя, но и отсутствие у главного адепта евроинтеграции, Берлина, желания реально действовать в этом направлении. С началом кризиса на Украине и вступлением России в военные действия в Сирии Германия посчитала, что время действовать пришло. За заявлениями о серьезных угрозах европейской безопасности с востока и юга скрыто давнее желание Берлина развязать себе руки в вопросах проведения активной военной политики. Ранее любые поползновения в сторону повышения военной роли Германии в мире натыкались как на осуждение внутри немецкого общества, так и на противодействие других стран. Главным сдерживающим мотивом были обвинения в попытках возродить немецкий милитаризм, так дорого обошедшийся человечеству в XX веке.

 

Кстати, аналогичной тактики придерживается и правительство Абэ с той лишь разницей, что Германия вот уже 70 лет пытается продемонстрировать раскаяние за военные преступления, а Япония даже в этом не готова идти на уступки, что и сохраняет серьезные проблемы в отношениях с Китаем и Южной Кореей.

 

Несколько подпортил немецкую политику вопрос с беженцами. Волна азиатов и африканцев, хлынувшая в Европу, резко увеличила число евроскептиков. Для многих из них Германия и ее руководители стали олицетворять источник нарастающей проблемы. Глядя на беззубых еврочиновников в Брюсселе, чей политический запал обратно пропорционален росту проблем ЕС, у большинства европейцев уже нет сомнений в том, кто решает их общую судьбу. Именно Берлин все более авторитарно продвигает ключевые решения в Евросоюзе. Большинство государств или согласились идти в русле немецкой политики, или пытаются откровенным шантажом вырвать себе хоть какие-то преференции. Именно поэтому вслед за Британией в европейскую политическую моду вошли угрозы проведения референдумов о выходе из ЕС. Но большинство из этих угроз не более чем буря в стакане. Демократия по-европейски уже давно свелась к двухступенчатому процессу: бурные дебаты, а затем единогласное решение, навязанное сильнейшим. Правда, чем эта схема кардинально отличается от столь ненавистных либералам советской или китайской, не ясно. Каков смысл в предварительной дискуссии, если на принятие решения она не оказывает ровным счетом никакого влияния?

 

Но вернемся к европейской армии. Основным противовесом Германии в Европе остаются США. Помимо структур НАТО американцы обладают возможностью влиять непосредственно на политику отдельных членов Евросоюза. Особенно это заметно на примере Центральной и Восточной Европы. Дабы не вызывать подозрения у столь мощного соперника как Вашингтон, Берлин каждый свой шаг сопровождает заявлениями о важной роли НАТО и США в обеспечении европейской безопасности.

 

Несмотря на отсутствие прогресса в вопросе формирования единых вооруженных сил, нельзя говорить о том, что в направлении сотрудничества в военной сфере в Европе ничего не предпринималось. Если не брать в расчет деятельность в рамках НАТО, где первая скрипка принадлежит США, европейские страны отдавали предпочтение двусторонним или узкорегиональным договорам в области безопасности. В качестве примеров могут служить сотрудничество в рамках Вышеградской группы, шведско-финское партнерство, договоренности между Болгарией, Венгрией, Хорватией и Словенией. Эти и другие шаги европейских стран по сближению в военной сфере преследуют несколько целей:

 

  • повышение уровня подготовки военных специалистов;
  • улучшение взаимодействия и координации действий военных соседних государств;
  • отказ от российской и советской военной техники в пользу западных образцов (актуально для Восточной и Южной Европы);
  • углубление сотрудничества в сфере разработки и производства военной техники как для собственных нужд, так и для экспорта в третьи страны.

 

Следует отметить, что дополнительным стимулом к развитию сотрудничества в военной и военно-технической сферах является и одобренное на Уэльском саммите стран НАТО обязательство повысить уровень расходов на национальную оборону до 2% ВВП. И хотя часть членов ЕС не входят в НАТО, большинство государств Евросоюза, особенно в Восточной, Северной и Юго-Восточной Европе стремятся нарастить свои военные бюджеты.

 

Кроме того, ряд стран стараются решить за счет двустороннего и регионального сотрудничества вопросы развития собственного ВПК. Так, например, Польша в своей Программе поддержки региональной безопасности, рассчитанной на сотрудничество с восточноевропейскими государствами от Болгарии до Эстонии, в качестве одной из главных задач официально заявила продвижение польского ВПК за рубежом.

 

Германия в этом процессе также играет одну из ключевых ролей. Ее военный и промышленный потенциал, а также политическая поддержка способствуют развитию связей с соседями. Так, с Польшей немцы планируют разрабатывать бронетранспортеры, с французами и итальянцами — ударные беспилотники, с французами — новое поколение танков.

 

Последние годы наблюдается тенденция повышения степени взаимодействия и объединения военных разных стран в единые боевые подразделения. Как тут опять не вспомнить Великобританию, так демонстративно отстаивающую свой суверенитет и не желающую подчиняться европейцам. Это не мешает ей систематически проводить совместные учения с европейцами. Кстати последние масштабные франко-британские учения прошли не далее как в апреле 2016 года.

 

Еще одним примером может стать решение стран Бенилюкса объединить свои силы по защите воздушного пространства. В рамках договор «Ренегат», заключенного в прошлом году, ВВС Бельгии и Нидерландов смогут выполнять боевые задачи вплоть до боевых действий в воздушном пространстве всех трех государств.

 

На севере Европы между Финляндией и Швецией действует договор о совместной военно-морской группе, которая при выполнении боевых или учебных задач может использовать порты обеих стран.

 

В Восточной Европе реализовывается проект создания совместного польско-литовско-украинского батальона.

 

Но дальше всех продвинулись немецкие и голландские военные. Такой степени интеграции в Европе не было со времен Второй Мировой войны, когда войска одних государств входили в состав армий других стран. Так моторизованная бригада Нидерландов включена в состав немецкой дивизии быстрого реагирования. В свою очередь, морской десант Бундесвера вошел в качестве составной единицы в подразделение голландской морской пехоты. К концу 2019 года объединяемые подразделения должны быть полностью интегрированы и боеспособны.

 

Таким образом, процессы установления более тесных взаимосвязей между вооруженными силами европейских государств активно развиваются. Выход на более масштабный уровень интеграции сдерживался политическим противодействием со стороны правительств отдельных государств-членов ЕС и пассивностью руководства Евросоюза. События последних лет, активная пропагандистская кампания по формированию образа врага в лице России, желание располагать собственными силами для проведения военных операций за пределами ЕС — все это играет на руку сторонникам создания единой европейской армии.

 

Германия, остающаяся наиболее активным приверженцем интеграционных процессов в Европе, готова к тому, чтобы использовать сложившуюся ситуацию для запуска полномасштабной программы объединения военного потенциала европейских государств. На первоначальном этапе Берлин столкнется с теми же трудностями, которые тормозили этот процесс уже много лет. Однако, если новая стратегия Германии в области безопасности продемонстрирует решимость немецкого руководства отказаться от сдерживавших его ранее стереотипов, можно не сомневаться, Германия мобилизует свои силы и свой авторитет для достижения поставленной цели. Вопрос только в том, как отреагируют крупные геополитические игроки, в первую очередь, Россия и США на реальную перспективу появления вооруженных сил Европы.

 

Дмитрий Наркевский