Есть ли будущее у президентской формы правления в Турции?

 

Конфликт между президентом Реджепом Эрдоганом и премьер-министром Ахметом Давутоглу стал темой новостных заголовков с 8 марта с.г., когда газета «Айдынлык» (Aydınlık) впервые опубликовала на главной странице статью, посвященную анализу взаимоотношений двух политиков. Новость гласила, что Эрдоган, который «не может остановить все нарастающие споры внутри ПСР [Партии справедливости и развития], инициировал процесс смены премьера Давутоглу». И хотя они и позировали вместе и улыбались на открытии 3-го моста через Босфор, демонстрируя всем, что они едины как никогда и между ними нет проблем, напряженность их взаимоотношений с февраля месяца обсуждалась за кулисами партии все активнее.

 

Якоб Йорданс. «Бобовый король». 1655 год. Музей истории искусств, Вена
Якоб Йорданс. «Бобовый король». 1655 год. Музей истории искусств, Вена

 

Серьезные споры и разногласия между президентом Эрдоганом и премьером Давутоглу время от времени выходили на повестку дня и в социальных сетях. Широко распространено мнение, что Запад хотел привести к руководству страной Абдуллаха Гюля вместо Эрдогана. Но Гюль не смог проявить должной решительности. И тогда Запад, порядком уставший от постоянных нападок Эрдогана в своих речах на Европейский союз и США и его попыток перекроить систему управления страной под себя, решил сделать ставку на премьера и разыгрывать карту Давутоглу. Да и министры, руководители партии и депутаты устали быть меж двух огней, между Эрдоганом и Давутоглу, и были близки к бунту внутри партии.

 

Возросшая в последние месяцы террористическая угроза не оставляла места другой проблеме на страницах газет, но все знают, что Анкара вот уже несколько месяцев испытывает серьезные проблемы с назначением кадровых чиновников. До сих пор нет решения о назначении губернаторов, хотя ПСР пришла к власти 1 ноября минувшего года с 49,5% голосов и получила возможность единолично формировать властный аппарат. Нет подписанного решения по руководящим постам в управлении безопасности. Так, к примеру, руководителя управления безопасности Анкары назначили только после террористических актов, свершившихся в городе. Министр транспорта Бинали Йылдырым, которого прочат на пост премьера после Давутоглу, вот уже полгода работает без заместителей. Более полутора лет нет назначения на пост руководителя казначейства.

 

Месяц назад со своего поста внезапно был снят председатель Стамбульской биржи ценных бумаг, до этого был уволен глава управления по расследованию финансовых преступлений, занимавший этот пост несколько лет. Но и вновь назначенный глава не долго смог удержаться на своем посту, через месяц участь предшественника постигла и его. В январе 2016 странным образом попросил отставки руководитель статистической службы Турции, объяснив свой уход желанием уйти на пенсию. Назначенный всего год назад глава стамбульской биржи был снят с занимаемой должности по представлению главного управления казначейства.

 

Но что же происходит на самом деле? Видим ли мы профиль власти и правительства, способного единолично управлять страной еще 4 года? Складывается впечатление, что власть в Анкаре сейчас находится в руках коалиционного правительства, а не единолично ПСР. Внутрипартийные споры и борьба за власть становятся проблемой для стабильности положения чиновников. Последние споры в ПСР происходят из-за столкновений двух экономических школ. С одной стороны, Гюль-Арынч-Бабаджан со своей экономической теорией. Бабаджан разработал и долгое время внедрял в экономику идею близости с Западом, свободу действий на рынке капиталов. С другой стороны, направление «независимой и национальной экономики», окрепшее с политикой президента Эрдогана.

 

О том, что Эрдоган пришел к политическому тупику, говорит сегодня и турецкая элита, и западные лидеры, и мировые СМИ. Для спасения от этого кризиса стране нужен мощный шоковый эффект. Эрдоган этот шок видит в установлении жесткой президентской системы правления. Он полагает, что выиграв еще раз на референдуме о принятии президентской системы правления, он сможет скрыть и обнулить все свои правовые преступления, обвинения и судебные процессы, хотя некоторые из них уже дошли до Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ).

 

Тем не менее внутри правящей партии есть серьезные сомнения относительно эффективности такого шага Эрдогана. Прежде всего Давутоглу не хочет, чтобы во главе страны оставался человек, хотя и способный разбудить страну шоковым референдумом о президентской Конституции, но все же политически мёртвый. Люди, далекие от политики, быть может, этого не видят, но самой главной преградой на пути Эрдогана к президентской форме правления является Давутоглу. Посмотрите на его последние высказывания. Эрдоган предлагает отменить депутатскую неприкосновенность для прокурдской Демократической партии народов (ДПН). На что Давутоглу отвечает: «Надо отменить депутатскую неприкосновенность в отношении всех депутатов, имеющих судимости, обвинения и судебные разбирательства, независимо от партийной принадлежности». То есть Давутоглу поднимает планку и пытается перекрыть дорогу Эрдогану.

 

Тот же самый ответный удар Давутоглу сделал и по предложению Эрдогана о «президентской модели турецкого типа». Ни для кого не секрет, что Давутоглу, полностью поддерживая президентскую модель, предлагает американскую модель президентства. Кроме того, он лично участвовал в разработке конституционной реформы по президентской форме правления. Тем самым Давутоглу, даже поддерживая идею Эрдогана о президентской форме правления не турецкого, а американского типа, пытается поставить заслон перед Эрдоганом. В свою очередь Эрдоган выступает категорически против предлагаемой Давутоглу модели, ибо при этой системе он не сможет управлять Конституцией, менять ее и взять под свой контроль судебную систему страны, что неизбежно приведет к судебным разбирательствам в отношении Эрдогана и его конституционных преступлений.

 

Все эти негативные факторы в совокупности с четырьмя переломными моментами, связанными с премьер-министром Давутоглу и упомянутыми ниже, послужили тому, что 4 мая было принято решении о созыве внеочередного съезда Партии справедливости и развития (ПСР):

 

Недовольство процессом формирования списка депутатов перед выборами 7 июня. Лидер ПСР Давутоглу не смог повлиять на состав списка.

 

В состав Центрального руководящего и исполнительного комитета (MKYK), утвержденного на генеральном конгрессе партии 12 сентября, почти без исключения вошли люди, близкие к Эрдогану, — это стало важным переломным моментом, ведь в результате все действия Давутоглу предпринимал с оглядкой на Президентский дворец.

 

Напряжение, вызванное процессом формирования состава кабинета министров после выборов 1 ноября.

 

На заседании MKYK 29 апреля значительная часть полномочий лидера партии Давутоглу была передана MKYK.

 

Вот что сказал лидер Республиканской народной партии Кемаль Кылычдароглу на пресс-конференции, прошедшей после принятия упомянутого решения: «Давутоглу рассказал о своих успехах, но при этом отметил, что покидает премьерское кресло не по своему желанию. Если это не его выбор, то что же стало причиной его ухода с поста премьер-министра? Ответ на этот вопрос — 17 декабря 2013 года. Эрдоган, будучи тогда премьер-министром, нарушил принцип разделения властей. Он заявил, что парламентская система уже не актуальна. Эти заявления — риторика власти диктатуры. Вчера на встрече в «незаконном» Президентском дворце произошел переворот. Имя ему — дворцовый переворот 4 мая. После дворцового переворота 4 мая уважаемый Давутоглу был вынужден покинуть пост премьер-министра. Этот переворот был совершен человеком, которого он называл своим товарищем».

 

Ариф Асалыоглу