Следует отметить, во-первых, тот факт, что в преддверии Мюнхенской встречи, именно Россия предложила обозначить дату 1 марта в качестве момента начала прекращения огня всеми сторонами сирийского противостояния. Эта инициатива является своеобразным дипломатическим мячом, перекинутым на сторону американцев и их клиентов в лице представителей так называемой «сирийской оппозиции». Оппозиция эта, как известно, со скандалом сорвала предыдущий раунд переговоров, мотивировав это продолжающейся поддержкой российскими ВКС наступательных действия сирийской армии в северных районах страны и в окрестностях Алеппо в частности. Истерика западной коалиции и спонсируемой ею оппозиции понятна: армия президента Асада добилась в последние недели существенных успехов в провинциях Алеппо, Латакия и Идлиб, что создавало законному сирийскому правительству хорошую стартовую позицию в переговорном процессе. Дамаск не был, как еще полгода назад, обороняющейся и отступающей стороной, теперь правительство Сирии могло торговаться в политическом процессе исходя из нового расклада на фронтах войны.

 

Сирия

 

Именно по причине намечающегося перелома в борьбе между сирийским государством, с одной стороны, и отрядами вооруженной оппозиции — с другой, вынуждают представителей Высшего комитета по переговорам оппозиции Сирии в ультимативном ключе требовать прекращения авиаударов по целям боевиков, а также вывода иранского контингента и отрядов Хэзбаллы. То есть, по сути, России и Ирану предлагается отказаться от помощи законному правительству, в то время как трафик оружия, боеприпасов, снаряжения и собственно боевиков со стороны Турции и Иордании никто не обсуждает. Естественно, что в такой ситуации Россия довольно жестко осадила подобного рода «миротворцев», указав, что удары ВКС по целям террористических организаций будут продолжены.

 

И вот на этом фоне после встречи руководителей внешнеполитических ведомств России и США, а также спецпредставителя ООН по Сирии Стефана де Мистуры было одобрено коммюнике, состоящее из трех основных частей, посвященных гуманитарным вопросам, прекращению огня и запуску политического процесса. Что же записано в этом принципиальном документе?

 

Во-первых, предполагается, что в течении полугода с момента старта межсирийских переговоров должно быть найдено политическое решение с прицелом на проведение выборов в течении последующих полутора лет. Во-вторых, предусматривается режим прекращения огня между сторонами конфликта в течении недели после возобновления переговоров: учитывая тот факт, что консультации возобновятся 25 февраля, озвученный Россией срок 1 марта в качестве отправной точки для паузы в военных действиях выглядит, в целом, обоснованным. Также следует указать и на то, что нарушители режима прекращения огня будут исключаться из числа договаривающихся сторон, следить за чем будет рабочая группа ООН, возглавляемая как США, так и Россией. Ну и в-третьих, на встрече Керри, Лаврова и де Мистуры были согласованы механизмы доставки гуманитарной помощи и контроля за ее распределением.

 

И вот на этом фоне довольно интересно посмотреть на постепенно меняющуюся модальность западной и, в частности, американской риторики в отношении России. Вот, к примеру, в статье влиятельного американского журнала The National Interest, открыто заявляется о бесперспективности и ненужности противостояния с Россией:

 

«Министр обороны Эштон Картер открыто заявил, что Россия представляет собой большую угрозу для безопасности США, чем ИГИЛ, о чем свидетельствуют военные действия России от Украины до Сирии. Директор Национальной разведки США Джеймс Клаппер, послушно следуя административному курсу, выразил такое же мнение. Все это — воинственный бред».

 

Вторит американцам и израильская газеты «Йедиот Ахранот», указывая на фактические сближение позиций России и США на Ближнем Востоке (пусть и вынужденное):

 

«Российская военная интервенция в Сирии не только спасла (пока) Башара Асада и его союзников из Ирана и «Хезболлы» от поражения на поле боя. Россия также смогла добиться больших дипломатических успехов и путем переговоров «впрячь в телегу» США и заставить администрацию президента Барака Обамы, растерявшуюся на фоне сирийского кризиса, смягчить свои позиции и согласиться на урегулирование на основе российской инициативы».

 

О чем же может сигнализировать возросшая переговорная активность российской и американской дипломатии, а также стремление Кремля начать политический раунд переговоров и зафиксировать режим прекращения огня? А ровно то, о чем говорил президент Владимир Путин: у России нет целей на годы влезать в кашу межарабского противостояния, а тем более осуществлять какие-то агрессивные планы. Россия изначально указывала на то, что действиями своих ВКС мы должны не дать одержать верх  международному терроризму в Сирии, необходимо уничтожать членов бандгрупп – выходцев с постсоветского пространства, а также способствовать военными средствами принуждения оппозиции к началу переговоров. Тут стоит лишь указать на то, что никакого желания ехать в Мюнхен у сирийской оппозиции еще полгода-год назад не возникало. Вернее, возникало, но только для принятия капитуляции законного правительства и безоговорочной отставки Асада. Теперь даже США отказались от этого требования, а значит, цели российской военной операции выполняются.

 

Все это свидетельствует только об одном: операция ВКС в Сирии, судя по всему, в ближайшее время (сроки, разумеется, будут варьироваться в зависимости от хода политического процесса) будет постепенно сворачиваться. И в связи с этим не стоит забывать слова известного военного теоретика Клаузевица, который говорил о том, что войны — это продолжение политики другими средствами. И стартующий, пусть и со скрипом, политический диалог по сирийской проблематике, позволяет говорить о том, что на смену силовому компоненту начинает все же постепенно приходить дипломатический.

 

Илья Ухов

 

 

 

Метки по теме: