Бывший депутат одесского городского совета Александр Васильев на интервью к нам приезжает прямо с премьеры спектакля «Кармен» в Донецком национальном академическом театре оперы и балета. Репертуар «Донбасс Оперы» ему знаком — театр часто бывал в Одессе на гастролях и выступал в местном театре, что на Чайковского. Но при нынешнем режиме он вряд ли вернется в родной город, где едва не угодил за решетку. Александр Васильев стоял у истоков создания организации «Куликово поле», активистов которой заживо жгли в одесском профсоюзе. Он же был одним из разработчиков флага Новороссии, который сегодня с гордостью носят бойцы ополчения на рукавах. В какой-то момент вести легальную политическую активность в Одессе стало смертельно опасно, и Александр принял решение бежать.

 

Александр Васильев
Александр Васильев стоял у истоков создания организации «Куликово поле», активистов которой заживо жгли в одесском Доме профсоюзов

 

 

— У нас в одесской политической культуре всегда все предпочитали друг с другом договариваться. Но та сторона раз за разом действовала, что называется, «по беспределу». Взяли одного из лидеров «Куликова поля» Антона Давидченко без каких-либо серьезных оснований. После его ареста мне дали понять — ты следующий. Сумка с вещами у меня уже была собрана. Сходил на один допрос в СБУ, получил повестку на повторный. Но судьбу решил не испытывать, сел с товарищем в машину и рванул в Крым.

 

— Притеснение русских организаций — это последствия Майдана?

 

— На самом деле еще когда Янукович решил, что он стал евроинтегратором, русские политические силы были зачищены регионалами. Я попал под один каток, только выбрался — сразу под второй. В Одессе только за последние недели арестовано порядка 100 человек вдобавок к той сотне, что уже сидела. Режим там сейчас на редкость уродливый. Есть такое понятие политологическое, которое используется в англоязычной литературе — «государство-вампир». Оно применялось к Африке. Вот Украина как раз живет с тех соков, которые она выдавливает с территорий и с населения. А к этому всему прибавился фашистский террор и госорганов, и парамилитарных группировок, который подавляет любое минимальное шевеление.

 

— В последнее время даже устраняя физически…

 

— Да, я был знаком с Олесем Бузиной. Мы не были друзьями, но знали друг друга. Невероятно обаятельный человек, хотя и со сложным характером. Легальной политической борьбы на Украине сейчас нет и быть не может. Те, кто пытается делать что-то в открытую, просто засвечивают себя перед СБУ и фашистами.

 

 

Жизнь с ноля

 

Те, кто успел сбежать от политического преследования на Украине, в последнее время все чаще оседают на Донбассе. По оценкам вице-премьера ДНР Андрея Пургина, только в Донецкой народной республике идеологических эмигрантов уже более тысячи. И вряд ли в обозримом будущем поток политических беженцев, вынужденных спасаться с мирных территорий, иссякнет. Слишком жестко по отношению к ним настроена тоталитарная украинская машина по борьбе с инакомыслием. Слова и мысли в сегодняшней Незалежной — уже преступление с расплывчатой в формулировках, но бездушно правоприменительной статьей «сепаратизм». На Донбасс изгнанники едут, чтобы почувствовать то, за что они боролись в родных городах. Понять, что не ошибались. Вот и Александр Васильев из уже российского мирного Крыма перебрался в вечно ухающий артиллерией Донецк.

 

— Город конечно страшно пострадал от войны, но я думал, что все будет хуже. Хотя я и вижу какие-то следы постиндустриальной деградации последних десятилетий. Она, кстати, и стала одним из механизмов, который запустил восстание. Зато здесь реализуется то, о чем много говорили на киевском Майдане. Например, ротация элит. Вот все эти разговоры про «людей Ахметова», «контроль Януковича» не имеют под собой никаких оснований. Вы не поверите, но в Одессе сейчас у сурового донецкого бизнес-криминала позиции сильнее, чем на исторической родине. Тут конечно масса подводных камней, но это естественно для живого военно-политического процесса. И все получится. Еще год назад, когда мы рисовали флаг Новороссии, над нами смеялись, как над дурачками. А теперь с этим символом идут в бой. И побеждают, кстати. Я верю, что здесь все получится.

 

— Даже с экономикой?

 

— Да! Они ввели упрощенную систему налогообложения. И так называемую «прозрачную собственность». Кадастры и реестры готовят по собственности и налогам. Открываешь в интернете сайт и видишь, что кому принадлежит, и куда и какие налоги платятся. А на Украине поговорили и забыли. Люди, сидящие в руководстве ДНР, серьезные, взрослые, повоевавшие мужчины хотят это сделать. Претерпевшие здесь в свое время от бизнес-методов «семьи Януковича» и не желающие повторения. Настроения на «той стороне» в целом понятны. Можно посмотреть Интернет-дневники украинских гауляйтеров, они же постоянно пишут — «ехал с таксистом, таксист — ватник», «училки в школе — колорады», «кассирша в магазине ждет Путина». Этот террор — от страха. Они понимают, что стоят на очень тонком льду.

 

«Донбасс обетованный»

 

Кстати, о терроре. Не все политические эмигранты оказываются на Донбассе по собственной воле. Об этом также говорил Андрей Пургин. Есть у украинской стороны такая странная традиция: во время обмена военнопленными вместо захваченных ополченцев отдавать в ДНР и ЛНР политзаключенных или попросту первых попавшихся по карающую длань «свидомого» правосудия. Путь одессита Александра Воскобойникова в Донецк вылился в многомесячные мытарства по тюрьмам.

 

— 22 марта 2014 года был схвачен с тремя товарищами «Альфой», скручен, избит, — встречает нас в одном из донецких офисов бодрый мужчина с характерным быстрым говором. — Били несколько раз — сначала когда взяли, потом пока ехали по трассе, затем прям во дворе СБУ, пытали прямо в здании СБУ. Предъявили непонятные обвинения по статье 294 часть 1 — массовые беспорядки, захват здания аэропорта… Закрыли в СИЗО СБУ на Аскольда, потом перевели на три месяца в лукьяновскую тюрьму. Суд идет прямо в здании тюрьмы по онлайн трансляции, мне в очередной раз продлевают срок содержания под стражей. И внезапно… отпускают. Дают справку об освобождении, уголовное дело, закрытое за подписью Генпрокуратуры, мы с товарищем выходим из тюрьмы и тут… Снова на нас налетают, надевают наручники, везут в Харьков в СИЗО. С утра меня забирает батальон «Донбасс», скручивает, везет в Днепропетровск. С утра — в Дзержинск, там передают батальону Днепр-1 в их лагерь для военнопленных. Без предъявления обвинений, без заведения уголовных дел… Снова в Днепропетровск, Харьков. Там мне объявили, что нас будут менять. Привезли в Изюм и приковали к трубе в подвале и надели мешок на голову.Так и просидел неделю.

 

— Ничего не объясняя?

 

— Да какой там, прикладом в голову — вот и все объяснения. При мне в Изюме «Азов» парня убивал просто за то, что его поймали в Харькове с фотоаппаратом и российским паспортом. 28 октября меня обменяли в Счастье. В Донецке я с ноября. Мне кажется, это уже не обмен, это депортация неугодных со своей земли.

 

— А вы чем не угодили?

 

— Ну, так скажем, у меня была своя гражданская позиция, а также свой бизнес. Имел отношение к Горисполкому, по образованию политолог. В Одессе идет чистка неугодных людей как в идеологическом плане, так и в области бизнеса. Там сейчас бизнес строится на крови. Город оккупирован, мне звонят друзья, рассказывают о непонятных людях с оружием на улицах, которые называют себя «одэссытами». Мы говорим «одесситы». А уж сколько ужасов в тюрьмах наслушался о них — изнасилования, пытки… Такого фашисты себе не позволяли, разве что власовцы да люди Шухевича. И это происходит не только в Одессе, а по всему Юго-Востоку. В Одессе идет скрытая война, город полностью против них. Поэтому людей держат в постоянном страхе. У знакомого в фирме уборщица работает, 67 лет. Отсидела трое суток в подвале СБУ за то, что позвонила в Донецк подруге и высказала негативное мнение о власти. Идут репрессии, при этом экономики на Украине нет. Сейчас с первого мая им начнут давать счета за коммуналку новые. За эти деньги раньше можно было машину купить. Я думаю, люди на Украине подымутся. Думаю, к концу лета вернусь домой.

 

— Истерзанный Донбасс стал для вас землей обетованной. Вас это поразило, удивило?

 

— Я верил, что Одесса очень сильный город, но спас меня Донбасс, отнял, выменял на этих уродов. Донбасс оказался очень сильным, непобедимым. Я видел, как в дом попала мина, жена оплакала мужа, похоронила и ушла в ополчение.

 

— Которая во многом состоит, кстати, и из ваших земляков.Мы одесситов везде встречали — от Славянска до Дебальцево.

 

— Та элита, которая находится сейчас здесь, люди с Одессы, Херсона, Николаева — это будет фундамент здания, на котором построят что-то новое. Эти люди доказали твердость своих убеждений через муки. Не стали «пересиживать» фашистов, а взяли в руки оружие.

 

Происходящие на Украине процессы пугают и обнадеживают одновременно. Хунта выдавливает из страны последних думающих людей. Людей социально-активных — иначе, они бы не попали в прицел СБУ и майдановских идеологов-активистов. Этих людей страшно не хватало опустевшему Донбассу — умных, злых, пуганных-перепуганных, прошедших все муки ада и не сдавшихся. Они и будут строить новую жизнь, взамен своей, искалеченной.

 

 

Александр Кой, Дмитрий Стешин, «Комсомольская правда»

 

Метки по теме: