Временная приостановка боевых действий на Украине позволяет Москве и Западу начать предметный диалог по выходу из конфликта. Однако для этого диалога нужно взаимное признание интересов.

 

Владимир Путин, Ангела Меркель, Франсуа Олланд

 

На Украине постепенно вступает в силу подписанное в Минске перемирие. Так, ополченцы уже перешли к стадии отвода тяжелых вооружений. «Гаубичные самоходные артиллерийские подразделения выводятся с четырех направлений — Кумачево, Снежное, Шахтерск и Новоазовск. Они уже выдвинулись с позиций», — заявили представители Минобороны ДНР. Представители ОБСЕ подтвердили, что после решения вопроса с Дебальцево режим перемирия «в целом соблюдается».

 

Однако несмотря на это некоторые представители коллективного Запада продолжают пытаться говорить с Москвой языком угроз. Так, глава американской дипломатии Джон Керри заявил, что «если будут иметь место действия, требующие немедленного ощутимого ответа», то американцы введут против России новый пакет санкций. По словам госсекретаря, он уже подготовлен и ждет своего часа. Более того, выступая на Капитолии, госсекретарь не стеснялся в выражениях относительно Москвы. «В России происходит период самой неприкрытой и большой пропагандистской кампании, которую я видел с момента разгара холодной войны. Они настойчивы в искажении действительности, в регулярной лжи – называйте это как хотите – о своих действиях мне в лицо и в лицо другим», — рассказывал Джон Керри. О возможности ввода санкций (хоть и в куда более дипломатичных выражениях) заявил и глава Евросовета Дональд Туск.

 

В Москве такой подход называют неверным, и предлагают вместо него перейти к новому, более конструктивному формату отношений, предполагающему учет интересов друг друга. По словам пресс-секретаря Владимира Путина Дмитрия Пескова, Россия изначально заняла «очень честную, очень открытую и достаточно твердую» позицию относительно Майдана и последовавших за ним событий. «И когда эта позиция будет приниматься с пониманием, мы все будем рады возобновить наше сотрудничество, в котором мы все очень нуждаемся, чтобы бороться с текущими проблемами, такими, как терроризм и так далее», — отметил чиновник. — Единственное, чего мы хотим, чтобы к нашим национальным интересам, нашим суверенным правам и суверенным интересам относились с должным уважением».

 

Тут важно отметить, что Песков не требует от Запада принять факт перехода Крыма под российский суверенитет или дать формальное добро на продолжение российской поддержки ополченцев Донбасса. Он просто просит признать российскую позицию и российские интересы как имеющие право на существование. Понятно, что с юридической точки зрения российские действия по обоим направлениям небезупречны, но и абсолютно нелегитимными они тоже не являются.

 

Так, инцидент с Крым можно рассматривать с точки зрения права народов на самоопределение (как это делают Владимир Путин и Сергей Лавров), или же с точки зрения территориальной целостности государств (как это делает сама Украина, а также поддерживающие ее страны коллективного Запада). Запад же продолжает рассматривать его как «европейский Кувейт» и отрицает само право России на приравнивание ситуации к Косово по абсолютно надуманной причине: Косово де после отделения от Сербии стало независимым государством, а Крым вошел в состав России. Аргументы России о том, что Крым тоже стал независимым государством и просто реализовал свое право независимого государства войти в состав другого государства сразу же отметаются.

 

В случае же с поддержкой ополченцев Москва призывает признать, что на Украине первичной проблемой является не внешнее участие или интервенция, а именно гражданский конфликт, приведший к гражданской войне. Да, в ней так или иначе участвуют внешние игроки — однако любая гражданская война проходит не в вакууме, внешние акторы всегда с той или иной степенью вовлеченности поддерживают стороны конфликта (взять хотя бы гражданскую войну в Испании или тем более в Югославии, где Запад открытой интервенцией поддержал силы, воюющие против сербов и официального Белграда). Запад же пока отрицает подобное сравнение.

 

Если позиции Москвы по обоим вопросам признаются имеющими право на существование, то именно в этом случае наступит, по словам Дмитрия Пескова, «ренессанс в международных отношениях». То есть нормальный, цивилизованный диалог о том, каким образом совместить интересы Киева, интересы Москвы и интересы Запада с реалистичной точки зрения и выйти в итоге из нынешней спирали конфликта. Так, нужно будет искать способ юридически оформить переход Крыма под российский суверенитет с максимальным сохранением лица украинской стороны. Например, в Кремле могут предложить провести в Крыму новый референдум под присмотром кого угодно — ОБСЕ, ЕС, ООН, хоть самого Обамы с Порошенко. После чего оформить переход Крыма под суверенитет Москвы с какой-либо компенсацией украинской стороне. Что же касается Донбасса, то сам факт признания первичности гражданского конфликта и уже вторичности поддержки Россией ополченцев приедет к тому, что Украину заставят решать конфликт на Донбассе именно как гражданскую войну, а не как интервенцию. То есть через политический диалог с ополченцами — реальной стороной конфликта (а не Россией — виртуальной стороной, которую Киеву удобно называть своим оппонентом в войне на Донбассе). И только в том случае, если Украина изменит инструментарий решения этого конфликта, у него будет шанс на разрешение.

 

Понятно, что этот «ренессанс» в международных отношениях наступит не скоро. Для этого Западу и Украине нужно преодолеть имеющиеся у них комплексы в адрес России, признать, что она уже не «проигравшая сторона в холодной войне», а полноправный участник европейской системы безопасности. Украинским властям же придется согласиться с тем, что часть их граждан не хочет жить в антироссийском государственном проекте, и перейти к погашению пламени гражданской войны через федерализацию и диалог. И в данном случае перед Киевом стоит куда более сложная задача — если Европе нужно просто проснуться и увидеть новую Россию, то Украина вынуждена будет отречься от ключевого столпа, на котором она строила свою государственность.

 

Геворг Мирзаян