Если кому-то вздумается что-то сказать (написать) — исключительно по факту — о сталинских временах — ну, например, про арктические исследования, научные прорывы, мужество и героизм, Чкалова, Станиславского и хор Александрова, сталинские премии Анатолию Рыбакову и Трифонову, всеобщее образование, полярников и стахановцев — нам тут же скажут:

 

— А в это время крестьяне умирали с голоду, Берия воровал для утех москвичек с улицы, а на Лубянке били Рокоссовского.

 

USSA01

 

Чаще всего правда. В это время, чуть раньше или чуть позже, именно так и было.

 

Но вот прогрессивный человек рассказывает, какое удивительное время было в 90-е, какая свобода на телевидение, какие арт-проекты, какое ощущение свободы и раскрепощённости, а в магазинах — сыр, колбасы, устрицы, а в других магазинах, наконец-то, Набоков и Бродский… и ты вдруг ему говоришь:

 

— А в это время была гражданская война в Таджикистане, да и ещё в десяти местах, где погибли сотни тысяч человек — сотни, слышите, тысяч! — и откуда-то появилось до четырёх миллионов нищих, без жилья, и они все, прямо говоря, передохли, а ещё миллиона два беспризорников, и они почти все скололись и были похоронены кто где и кое-как, а к концу 90-х выяснилось, что у нас страна один из мировых лидеров по работорговле и торговле органами, а ещё расцвели такие болезни, каких даже в Гражданскую войну не было, а ещё русские девки стали ходовым товаром во всех мировых борделях, а ещё у нас украли на триллионы народного имущества и военных секретов…

 

Но если ты всё это будешь перечислять, то на тебя посмотрят, как на мудака, потому что ты не по делу тут влез, и вообще мешаешь одно с другим.

 

Между тем, мешать одно с другим могут только они, прогрессивные люди. А ты можешь только внимать.

 

Внимай! 30-е или 50-е — это смерть, смерть и смерть, а 90-е — это жизнь, жизнь и жизнь.

 

Почему? Потому что в 90-е они жили, и никаких особенных там гражданских войн, смертей, бомжей и работорговли не заметили — напротив, всё было весело, и клубов много открылось тогда прикольных, и Влад Листьев был в телевизоре, и произошла первая поездка на курорт.

 

А в 30-е они не жили, но им Радзинский всё рассказал — какое там было поголовное советское рабство и вообще кошмар исключительный, который заменил жизнь целиком. И если кто-то из живших в те времена кошмара и рабства не заметили — значит, они были слепцы.

Такой подход называется у нас критическим, прогрессивным и цивилизованным.

 

А ты, мракобес, стой в стороне и знай своё место.

 

Захар Прилепин