Как спасти Сирию при слабости армии Асада. Альберт Нарышкин

Дата публикации: 15 Сентябрь 2016, 22:45

К сожалению, из Сирии довольно длительное время не поступает радостных новостей. Почти нет новых освобождённых от террористов территорий и населённых пунктов, окружённый Алеппо не только не зачищен, но даже и не начинает освобождаться. Хуже того, правительственные войска умудрились потерять часть изначально захваченных кварталов (артиллерийское училище и прилегающие зоны) и теперь медленно возвращают их обратно. При этом само окружение периодически подвергается опасности прорыва. До сих пор не выбиты террористы с близких к Дамаску территорий – от Хомса и Хамы. Да и сам Дамаск периодически подвергается обстрелам. По большому счёту, кроме Пальмиры, сирийская армия на земле не вернула ни одного крупного города. В чём причины такого нерадостного вывода?

syrya

Проблемы сирийской армии после первых успехов

Пора констатировать печальный факт: период быстрых успехов в Сирии прошёл сразу после того, как были освобождены все территории и населённые пункты на первом этапе операции ударной группировки ВКС с 30 сентября 2015 года по конец февраля 2016. На фоне «успехов» американской «антитеррористической коалиции» из 67 государств, которая за 2 года умудрилась вообще почти ничего не сделать, даже медленное продвижение Сирийской Арабской Армии (САА) в первые месяцы прихода российской военной помощи казалось успешным и стремительным. Пиком военных побед того периода можно считать освобождение Пальмиры при активной поддержке ВКС РФ.

Однако незадолго до этого часть ударной группировки ВКС РФ была выведена из Сирии решением Владимира Путина, причина оказалась простой: в таком количестве они просто больше не требовались. Войны не выигрываются с воздуха – за авиаударом должна приходить пехота, зачищать территорию от ослабленного авиацией противника и занимать её своими военными частями. А этого попросту не происходило.

Говоря начистоту, возможности контингента российских ВКС в Сирии в определённый момент стали существенно превосходить возможности наземных частей САА даже вместе со всеми её союзниками из Ирана, “Хезболлы” и некоторых ЧВК.

Можно прилететь, разбомбить территорию, нанести противнику ущерб, но если после этого дружественные сухопутные части туда не войдут, то противник быстро восстановит разрушения и возместит потери и прогресса не будет. Поэтому численность российской группировки ВКС просто привели в соответствие с нуждами и возможностями наземных частей правительственной армии и её союзников.

Но результативность, которую стала показывать САА, совершенно не соответствует её численности. Например, до сих пор так и не были освобождены территории близ городов Хомс и Хама, что приводит к удручающему результату: хоть эти города и числятся как формально находящиеся под контролем правительства, фактически же они живут в постоянном страхе перед террористами: из-за близости те могут и обстрелы производить, и военные вылазки, и диверсии с терактами. То есть Хомс и Хаму достаточно условно можно считать подконтрольными законным властям, а в реальности люди живут практически на линии фронта, что имеет множество последствий, о которых мы ещё скажем ниже.

Да и сам Дамаск, столица страны, как это ни странно, до сих пор не находится в безопасности. С учётом поддержки российских ВКС сирийская армия до сих пор не может обеспечить безопасность города, в котором находятся главные государственные учреждения и резиденция президента Асада. Причём речь идёт не об угрозах терактов, а про саму обычную военную безопасность. Дамаск регулярно подвергается артиллерийским обстрелам – до сих пор! То есть Пальмиру взяли, Алеппо окружили, а сам Дамаск не могут нормально защитить.

На стороне сирийской армии воюет достаточно много союзных подразделений из Ирана, Ливана, да и Россия также присутствует на земле в виде военных инструкторов, представителей штаба, разведки и так далее, – и из всех этих независимых источников поступают одни и те же совпадающие сведения: проблемы именно в сирийской армии. Причём не в её финансировании, комплектовании или снабжении (этого хватает), а в боевом духе и готовности самой армии воевать на пределе возможностей. Как ни печально, но сирийская армия банально устала воевать и не способна одержать крупные победы даже при поддержке с воздуха. Впрочем, на это есть множество причин.

Почему сирийская армия плохо воюет?

Первая и главная – это огромные потери, которые сирийская армия понесла за 5 лет гражданской войны. Только убитыми было потеряно примерно 250-300 тысяч человек (точнее установить количество невозможно), плюс почти 1 миллион раненых, которые уже не могут вернуться на поле боя. При этом не стоит мерить сирийские потери по привычному нам масштабу времён Великой Отечественной: не стоит забывать, что в Сирии всего проживает людей примерно в 10 раз меньше, чем в Советском Союзе в начале 40-х. То есть, не особенно преувеличивая, можно сказать, что самые храбрые, боеспособные и мотивированные солдаты уже, к сожалению, полегли в первые же годы войны. Те, кого призывают сейчас, это необученные новички, которые не хотят воевать и при первой же возможности или при первой же серьёзной атаке сдают свои позиции. И это непосредственно приводит нас ко второй проблеме.

Призывники в Сирии – это настоящая проблема. План по призыву хронически не выполняется, если не сказать, срывается: хорошо, если удаётся призвать 15-20% от требуемого количества.

И причин у такой ситуации много. Прежде всего, это огромный миграционный поток – за 6 лет из Сирии бежали 4,8 миллиона, среди которых много именно молодёжи, наиболее склонной к перемене мест.

Кроме того, надо понимать, что в Сирии идёт не только война с терроризмом, но и настоящая гражданская война. Многие призывники попросту не хотят служить под началом Асада, потому что политически поддерживают оппозицию. И, конечно, можно сколько угодно говорить, что приход оппозиции ко власти может развалить Сирию как государство, но ситуацию в умах молодёжи это, к сожалению, никак не меняет – они принципиально не хотят служить Асаду в лучшем случае, а в худшем – открыто встают под ружьё на стороне оппозиции. Более того, определённая часть мужчин призывного возраста уже и так состоит в бандформированиях (в тех самых «умеренных»), а многие и вовсе примыкают к террористам из ИГИЛ или “ан-Нусры” (запрещены в РФ).

Так что в Сирии, к сожалению, нет ощущения общего единения против внешней агрессии. Война там внутренняя, хотя, как водится, любую внутреннюю войну начинают поддерживать заинтересованные силы извне.

Многие призывники занимают выжидательную позицию, не желая служить ни одной из сторон конфликта. Повторим, что многие города Сирии, такие как Хомс и Хама, хоть и находятся формально под контролем правительственных сил, но живут фактически в военных условиях. А неспособность этих правительственных сил обеспечить реальную безопасность населения приводит к скверным последствиям. Во-первых, люди не хотят идти служить в армию Асада потому, что совсем не уверены, что завтра или через месяц их город не захватят террористы или оппозиционеры и окажется, что они выбрали «не ту сторону». У них остаются семьи, жёны, дети, старики, которым могут отомстить противники Асада за то, что один из членов семьи ушёл воевать на стороне правительства. К тому же известны случаи диверсий, когда в городах, которые находятся под контролем САА, террористы мстят семьям военнослужащих: иногда, пробирающиеся извне, а иногда – скрыто засевшие в самих этих городах и проводящие там диверсии и теракты.

Всё это даёт неплохое представление о том, из кого именно сформированы в данный момент боевые части армии Асада. Конечно, нельзя стричь их всех под одну гребёнку – скажем, огромную популярность в народе имеет легендарный командир отряда сирийского спецназа “Тигры”, 45-летний полковник Хасан Сухейль, прославившийся героизмом и удивительными победами.

Однако факт остаётся фактом: не просто существенная, а основная часть правительственных войск на данный момент – это необученные новички, воюющие из-под палки, и говорить там о каком-то боевом духе не приходится. Они легко отступают и сдают позиции при первой же более-менее сильной атаке. Ещё хуже тот факт, что командование действует из принципа «не отдавай приказа, если не можешь добиться его исполнения», и поэтому они не ждут бунта или стихийного бегства своих подчинённых, а сами отдают приказы на отступление.

Таким образом оставление позиций террористам, регулярные отступления, почти полное отсутствие наступательных операций или атак легитимизируются приказами командиров сирийской армии и становятся своего рода «традицией войны».

К тому же высшее командование САА то ли не знает, то ли не желает знать о реальном положении в частях, и время от времени делает глупости, которые усугубляют и без того плохое положение и окончательно подрывают боевой дух армии. Таким примером была совершенно безумная операция по наступлению на Ракку, которая имела место после взятия Пальмиры. Типичный пример «головокружения от успехов», но не у армии, а у военного штаба в Дамаске. Пренебрегая всеми советами союзников, они зачем-то пошли на штурм Ракки. Видимо, в Дамаске решили совершить что-то символическое. При этом российские военные настоятельно рекомендовали двинуть силы на освобождение Дейр-эз-Зора, который давно блокирован боевиками. Сирийцам говорили: изолируйте район Ракки – и они сами выдохнутся через какое-то время. Но вместо этого был бездарный штурм Ракки, который захлебнулся в крови и песке и окончился не захватом новых территорий, а потерей уже имевшихся.

Реалистичный выход из тупика

В такой ситуации возникает вопрос, что делать России? Вводить наземные войска и вместо сирийцев сражаться за Сирию никто, разумеется, не станет: у Российской армии там есть военно-воздушная база и контингент ВКС – и этого более чем достаточно. Там на постоянной основе останется некоторое количество военных специалистов разного профиля: от инструкторов до разведчиков и спецвойск. Возможно, что, соединив их со всеми боеспособными частями САА и всеми союзниками Асада, удастся захватить Алеппо через некоторое время, но установить контроль над всей страной станет задачей совершенно невыполнимой ни в оперативной, ни в тактической перспективе.

А значит, придётся договариваться со всеми здоровыми силами в регионе, которые, как и Россия, не заинтересованы в распространении терроризма, и совместно зачищать Сирию от ИГИЛ, “ан-Нусры” и более мелких группировок.

Очевидно, что при всех словах о сохранении территориальной целостности Сирии эти союзные силы потребуют для себя определённые зоны ответственности в стране. Раз уж президент Сирии и его армия не в состоянии сами зачистить страну от террористов, то те, кто будут помогать в этом, скорее всего, оставят на зачищенной территории какие-то контингенты – да это будет и попросту неизбежно, учитывая, что на сегодняшний день любую отбитую у террористов землю надо непрерывно защищать, иначе террористы сразу вернутся.

Так, недавно даже заместитель лидера ливанской  “Хезболлы” Шейх Наим Кассем откровенно признал в интервью “Рейтер”, что сил для полного уничтожения террористов недостаточно и взятие Алеппо уже не является первоочередной целью, а вероятным итогом междоусобных конфликтов на Ближнем Востоке может стать разделение Ирака и Сирии. Впрочем, при этом Кассем подчёркивает, что Иран, Ливан и Россия не покинут Асада и продолжат оказывать ему посильную поддержку.

Тот глобальный переговорный процесс, который идёт сейчас с участием всех региональных сил – Ирана, Турции, России и США, скорее всего, нацелен на то, чтобы определить, как именно будет осуществляться зачистка сирийской территории от террористов, как будут распределены зоны ответственности между участниками коалиции и на каких условиях они все будут пребывать и действовать в Сирии таким образом, чтобы по возможности не сцепиться друг с другом.

В сложившейся ситуации это, видимо, единственный реальный способ установить наконец перемирие в Сирии и победить там терроризм.

Альберт Нарышкин

Метки по теме:

syrya


bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1