Москва задавала тон. Дмитрий Евстафьев

Дата публикации: 05 Сентябрь 2016, 18:46

О вкладе России в успех встречи в Ханчжоу

Конечно, у внешнего наблюдателя может сложиться впечатление, что форум G-20 «распался» на целый ряд совершенно неравнозначных, иногда комических эпизодов. Но стоит признать, что это была лучшая встреча «двадцатки» по организации «переговорного пространства», уровню проработки содержательных моментов, и уж точно, – наиболее политически значимая за всю историю существования формата.

G-20

Россия, безусловно, может поставить себе встречу в Ханчжоу в актив. Прежде всего, с точки зрения того вклада, который Москва внесла в содержательную часть форума. Очевидно, что экономическая часть дискуссии на G-20 проходила под сильным влиянием результатов Владивостокского форума. Но не менее важным обстоятельством стала и та степень солидности и респектабельности, с которой Россия действовала в Ханчжоу и которая подтвердила обоснованность заявки Москвы на статус глобального посредника.

В выступлении Владимира Путина прозвучал едва ли не наиболее исчерпывающий анализ всего комплекса экономических проблем, с которыми сталкивается сегодня мировое сообщество, и их решений. Рассуждения же западных лидеров о будущем мировой экономики носили все больше «протокольный характер». Не считать же «прорывом» обещание ратифицировать до конца 2016 года соглашения об облегчении мировой торговли.

В целом же саммит в Ханчжоу стал поворотным по целому ряду моментов.

На этом саммите окончательно оформилась тенденция на резкую активизацию экономического взаимодействия, в том числе и на основе долгосрочных планов, на региональном уровне. Мы наблюдали это и в ходе встречи «Каспийской тройки», и в ходе недавнего «Владивостокского форума». Означать это может только одно: глобальный экономический кризис уже не за горами, и смысла выстраивать некие глобальные экономические системы просто нет – поздно. А вот форматы регионального взаимодействия могут очень пригодиться.

Второе. Обострение мировых проблем привело к тому, что обсуждение наиболее острых тем ведется «в своем кругу». Именно так против России вводились санкции, именно так западный мир обсуждал возможность смещения Каддафи и Асада, именно так, «в тишине», обсуждалась сделка с Турцией по беженцам, именно так происходит сейчас обсуждение обостряющейся ситуации в Восточной Азии. Келейность, групповщина и, как результат, – кампанейщина в обсуждении важнейших мировых проблем является, видимо, ключевой угрозой глобальной политической и экономической стабильности. Какие знакомые термины, не правда ли? Упадок в любой системе похож, будь то КПСС или институты «западного мира».

«Поля» встречи «двадцатки» оказались «по факту» более интересными и содержательными, чем сам саммит. В современном мире оказалось не так уж много «площадок», на которых мировые лидеры могут реально обсуждать конфликтные мировые проблемы.

С другой стороны, чем более острой становится ситуация в мире, тем более востребованными становятся такие площадки. Но это ставит другой вопрос: чтобы «поля» окончательно не «задавили» основную «повестку дня», она должна стать не менее острой и не менее важной, чем то, что обсуждается «на полях». И это – принципиально: «двадцатке» уже недостаточно просто быть, нужно еще и показывать новое качество проработки проблем.

Третье. В ходе форума G-20 в Ханчжоу исключительно большое внимание уделялось вопросам военным. Помимо ставших почти банальными тем конфликтов в Сирии и на Украине, которые и так постоянно фигурируют на встречах мировых лидеров, на сей раз участники саммита подробно обсудили ситуацию на Корейском полуострове и в целом, – нарастание напряженности в Восточной Азии, в том числе и возможное размещение систем ПРО США на Корейском полуострове. То есть, социально-экономическая «повестка дня» оказалась отодвинута на задний план не только доминирующим интересом к политическим вопросам, но уже и военно-политической проблематикой.

Эта тенденция представляет собой определенную опасность, поскольку большая часть такого рода вопросов относится к конфликтным и по ним едва ли можно будет достичь какого-то единого видения. Тем не менее, очевидно, что военно-политическую проблематику нельзя полностью исключать из обсуждения на G-20, тем более, что в будущем значение таких вопросов, вероятно, возрастет. Так, может быть стоит, образно говоря, «вынести» военно-политические вопросы в широком их понимании на некую связанную с G-20, но не находящуюся внутри форума площадку, и обеспечить на ней высокий, но не высший уровень политического присутствия? Это мог бы быть некий аналог «Мюнхенской» конференции по безопасности, который задавал бы для лидеров G-20 определенный вектор обсуждения военно-политических вызовов, но не вторгался бы непосредственно в формат «двадцатки».

Подводя итоги можно сказать, что G-20 закрепила за собой статус площадки, где обсуждаются наиболее важные экономические и политические проблемы современности. Это – факт. С точки зрения совершенствования формата встречи, в Ханчжоу, вероятно, был достигнут максимум возможного. Чтобы развиваться дальше, «двадцатка» должна стать институтом, который делает те или иные проблемы и решения частью глобального консенсуса, что возможно только при превращении ее деятельности в нечто «пролонгированное». А для этого G-20 должна «обрасти» некими институтами, возможно, и неформальными, экспертными, которые станут эту центральную «повестку дня» прорабатывать и продвигать.

Дмитрий Евстафьев, газета “Известия”

Метки по теме:

G20_


bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1