Надолго ли сближение с Турцией? Павел Волков

Дата публикации: 03 Сентябрь 2016, 17:52

Ведущая ливанская газета As Safir на первой полосе публикует в пятницу информацию о том, что до конца сентября в Москве состоится совместная встреча Владимира Путина с Реджепом Эрдоганом и Башаром Асадом, на которой будут обсуждаться пути урегулирования сирийского конфликта.

Надолго ли сближение с Турцией?

Еще недавно от такого сообщения можно было бы отмахнуться как от заведомо ложного, но в последнее время взаимоотношения России и Турции демонстрировали такие неожиданные повороты, что теперь в них, кажется, нет ничего невозможного.

Острейший конфликт России и Турции, одно время даже вполне реально грозивший началом боевых действий, неожиданно для многих разрешился резким потеплением отношений.

Стороны даже вернулись к обсуждению тех экономических проектов, которые еще месяц назад казались погребенными глубоко и надолго, если не навсегда. Возобновляются чартерные перевозки между двумя странами, разморожено строительство АЭС, идут переговоры по «Турецкому потоку».

По ходу развития конфликта, который обострился до предела после того, как турками был сбит российский Су-24, складывалось впечатление, что турецкие элиты взяли у США некий антироссийский «подряд», сходный с действиями постмайданной Украины.

Однако Эрдоган, в отличие от Порошенко, никогда не был прямым ставленником Запада, а его цели простираются гораздо дальше стремления решить свои личные финансовые проблемы за счет олигархов-конкурентов и госбюджета.

Возможно, такая субъектность президента Турции и повлияла на наметившееся сближение с Россией и видимое охлаждение отношений с США и ЕС.

Невозможно не заметить всех плюсов, которые получает Россия от такой ситуации, но саму ситуацию нужно четко и ясно определить.

Что это – новая долгосрочная стратегия или всего лишь прагматичная тактика, связанная с политическими играми и попыткой завоевать для себя лучшее место в мире?

Отметим – даже чистая прагматика в данном вопросе крайне выгодна для России, так как хотя бы временно снижает напряженность на одном из важнейших внешнеполитических «фронтов».

Но есть ли надежда на стратегическое сближение и в чем оно теоретически могло бы заключаться?

Эксперты мировых СМИ убеждены, что такое сближение невозможно. Так, обозреватель французской Аtlantico Александр Дель Валль пишет:

«Речь не идет об альянсе, который четко направлен против интересов Запада. Это прагматический альянс, который связан с сирийским конфликтом, а также вопросами экономики и энергетики.

В том, что касается США, как мне кажется, Эрдоган ведет очень умную игру, поднимая ставки. Поэтому о разрыве отношений с Западом и его союзниками говорить не приходится. Как бы то ни было, это способ показать Западу (…),что Европейскому союзу существует альтернатива.

Эрдоган понимает, что чем дальше он пойдет по пути сближения с Россией и Ираном, тем больше гарантий и компенсаций предложат ему американцы, чтобы он вернулся назад».

Эксперт того же издания Ален Родье отметил, что отношения Турции и США обострились до предела после неудачи государственного переворота в Анкаре, в попытке которого Эрдоган обвинил своего политического противника Фетхуллаха Гюлена (что сомнительно), который с 1999 года скрывается в США (что сомнению не подлежит).

Объясняет такой поворот Родье следующим образом:

«Анкара всегда занималась шантажом в международных отношениях.

Сначала на первое место ставятся отношения с США, затем – вступление в ЕС, потом – отношения с арабскими странами, наконец – отношения с тюркоязычными странами вплоть до китайских границ.

Турции всегда удавалось использовать в игре одних против других. И не вижу причин для того, чтобы сейчас что-то изменилось».

Итак, авторитетные французские эксперты считают, что Эрдоган совершил исключительно прагматический поворот, который позволит ему повысить ставки в торгах с Западом. Торги же эти ведутся очень активно.

Давно стало ясно, что мечты «кемалистской» Турции о полноценном вхождении в западный мир могут так и остаться мечтами, так как сам Запад, кроме громогласных обещаний, ничего в этом направлении предпринимать как не собирался, так и не собирается.

После того, как Эрдоган из-за попытки военного переворота ввел в стране чрезвычайное положение и автоматически отменил действие Конвенции по правам человека, прекратились даже разговоры об отмене визового режима и ускорении процесса принятия Турции в ЕС.

Для возобновления переговоров об интеграции Европа требует от правительства Эрдогана ослабить антитеррористические законы и забрать обратно эмигрантов, приехавших в европейские страны без документов.

В ответ на это премьер Турции Бинали Йылдырым очень жестко обозначил, что если ЕС не решит вопрос с безвизовым режимом для граждан Турции и не предоставит финансовую помощь для улучшения условий жизни почти трех миллионов сирийских беженцев, то не только никто не заберет старых беженцев, но и будет организован поток новых.

Ультиматумы – штука опасная, но наступает момент, когда следует идти ва-банк. Ведь заявление еврокомиссара Гюнтера Эттингера о том, что Турция не станет членом ЕС, пока у власти в стране находится президент Реджеп Тайип Эрдоган, в сущности – интеллигентское замыливание глаз.

За пару дней до заявления Эттингера вице-канцлер ФРГ Зигмар Габриэль дал ясно понять, что Евросоюз не сможет принять Турцию, даже если Анкара выполнит все требования, то есть никогда.

На этом фоне министр экономики Турции Ният Чейбекчин говорит, что Турция хочет стать членом ЕАЭС, но так, чтобы это не повредило процессу вступления Турции в ЕС, что сильно напоминает предмайданные метания Януковича.

Если верить сообщению Чейбекчина, на встрече Эрдоган – Путин в Санкт-Петербурге было подписано соглашение о формировании зоны свободной торговли.

Следящие с пристальным вниманием за перипетиями российско-турецких отношений армянские эксперты выразили удивление подписанием такого соглашения, так как:

«Таможенный союз с ЕС и Евразийский экономический союз – просто несовместимы по той простой причине, что невозможно одновременно входить в два таможенных союза, или, другими словами, одновременно играть в составе и «Реала», и «Барселоны».

Поэтому армянские журналисты делают вывод – либо Турция некомпетентна в том, что касается ЕАЭС (а это, мягко говоря, сомнительно), либо «она пытается, можно сказать, шантажировать Европу и Америку, грозя в случае продолжения притеснений с их стороны уйти в ЕАЭС».

Немаловажным вопросом остается и позиция ЕС по геноциду армян в Османской империи. Власти Турции даже запретили немецким парламентариям посещать натовскую авиабазу Инджирлик до тех пор, пока Берлин не поменяет свою позицию.

И это, между прочим, звоночек не только о жесткой торговле с Западом, но и об оформившемся повороте Турции от светского кемализма (для которого признание геноцида османскими младотурками не является неразрешимой проблемой) в иную сторону.

В какую? И является ли после данного поворота вступление в ЕС такой уж ценностью?

Помимо истории с Гюленом главной проблемной точкой в отношениях Турции с США остаются курды, поддержка которых входит в американскую стратегию на Ближнем Востоке.

Так, министр обороны США Эш Картер потребовал от турецких военных «оставаться сосредоточенными» на борьбе против ИГ (запрещено в РФ – ред.), а не воевать с курдами. Пресс-секретарь Пентагона Питер Кук вообще сказал, что США не поддерживают действия своих союзников по НАТО касательно столкновений с курдскими отрядами.

Турки ответили так же жестко, как и европейцам по вопросу об антитеррористических законах и беженцах:

«Никто не имеет права указывать Турции бороться с «этой» террористической организацией, но не бороться с «той» террористической организацией», – прокомментировал заявление Пентагона член кабинета министров Турции Омер Челик.

Вице-премьер Нуман Куртулмуш заявил, что США должны принудить курдских союзников уйти на восток, за Евфрат, а официальный представитель президента Эрдогана Ибрагим Калын призвал американцев вообще прекратить поддержку курдских отрядов.

Особо остро выглядит этот вопрос после обвинений главы МИД Турции Мевлюта Чавушоглу курдских «Отрядов народной самообороны» в совершении этнических чисток на севере Сирии с целью заселить этническими курдами освобожденные от ИГ территории, а значит, и захватить данные земли.

Но как быть с российскими контактами с Курдской рабочей партией?

Обозреватель Foreign Policy Колум Линч считает, что это проблема решаемая.

«Турция способна резко ограничить возможности антиправительственных сил получать оружие и боевиков через границу. А Москва может помочь ограничить способность сирийских курдских боевиков заполучить влияние и власть в Сирии.

Для столь крупной сделки России потребуется прекратить сотрудничество с курдскими повстанцами, которые в борьбе с «Исламским государством» (запрещено в РФ – ред.) выступают наиболее эффективной боевой силой.

Со своей стороны Турции придется уступить давлению со стороны России, чтобы признать дальнейшее господство сирийского режима Асада или кого-то другого, кто приемлем для Москвы», – пишет Линч.

Итак, шантаж Европы идет через вопрос беженцев и соглашения о зоне свободной торговли с ЕАЭС, США – через курдов. И в том и в ином случае очень удобно повысить ставки в игре с помощью улучшения отношений с  Россией.

Впрочем, Россия точно не будет против «использования» себя в данном случае в качестве элемента устрашения. Таковы вполне эффективные прагматические ситуационные ответы на вызовы текущего момента.

Но что же со стратегией?

Турецкий лидер Реджеп Тайип Эрдоган – человек с религиозными и политическими убеждениями, человек с мощным идеологическим бэкграундом, который вряд ли позволит ради прагматики отказаться от своих идеалов.

Восток – дело тонкое, турки могут быть сколь угодно коварны и скорее петлять, как юркая лиса, а не по-медвежьи ломиться сквозь заросли прямо на ружье охотника, но ценности всегда можно разглядеть за конечными целями, а цели – за стратегическим проектом.

Таких проектов у Турции может быть только три: кемализм, неоосманизм, пантюркизм.

Эрдоган является учеником и идейным последователем легендарного турецкого политика, основателя «политического ислама» Неджметтина Эрбакана, что уже само по себе разводит его со светским кемализмом.

Исламские партии Эрбакана запрещались кемалистами одна за другой, но в 1995 году ему все же удалось победить на выборах и даже ненадолго стать премьер-министром Турции. Эрбакан предлагал выйти из НАТО, разорвать отношения с Израилем и добиваться более тесных связей с государствами Ближнего Востока.

В итоге военные совершили так называемый постмодернистский переворот и добились ухода Эрбакана с поста премьера, а также очередного запрета его партии на том основании, что она добивается исламизации государства.

Так что у Эрдогана к кемалистам есть свои счеты, а идеологически он к ним точно не близок.

Что касается пантюркизма, то эту идею всегда проталкивала Партия националистического движения Алпарслана Тюркеша. Иными словами, неофашисты, участвовавшие в операции «Гладио» и курирующие молодежную парамилитарную нацистскую группировку «Серые волки».

Сейчас НПД выступает как оппозиция Эрдогану и выражает симпатии Фетхуллаху Гюлену, что также ставит крест на стратегическом партнерстве Эрдогана с пантюркистскими неофашистами.

А вот возрождение некой обновленной Османской империи – это мечта Эрбакана, и, по всей видимости, Эрдогана тоже.

Отсюда и поддержка ИГ как тарана, способного разрушить мешающие османизации светские национальные государства региона (та же Сирия). Причем эта цель совпала с американской стратегией управляемого хаоса, которая также предполагает уничтожение светских авторитарных модернизационных режимов на Ближнем Востоке.

Вот только конечные цели разные: у Эрдогана – новая, умеренно исламизированная, Османская империя, а у американцев – «каменный век» и перманентная война племен друг с другом.

Ситуационно (и только ситуационно) Турции оказалось выгодно поддерживать американских протеже из Ракки, что автоматически приводило к обострению отношений с Россией.

В общем, для России не имели бы большого значения стратегические и идеологические притязания Эрдогана (в конце концов, почему бы народам Ближнего Востока не объединиться в империю, раз они того хотят?), если бы не одна проблема.

Это проблема территориальных притязаний на Крым, Кавказ и другие регионы РФ, входившие в свое время в орбиту империи Османов. И от этого никуда не денешься.

Можно сколько угодно приветствовать (и мы это делаем) политическую оттепель между двумя странами, но надо хорошо осознавать, что из всех реальных мироустроительных проектов Турции Россию может устроить только кемализм (хоть и всегда прозападный), который не предполагает экспансии.

Неофашистский пантюркизм «Серых волков» также претендует на российские территории и имеет определенную поддержку среди специфических евразийцев в самой России.

Есть ли идеологические основания у Эрдогана для сближения с Россией? Готов ли он отказаться от своего бэкграунда, от учителей и неоосманизма для такого сближения?

На чем тогда оно должно базироваться и станет ли Эрдоган создателем некоего четвертого мироустроительного проекта для Турции ради стратегического партнерства с Россией?

Скорее всего, нет. Если это так, то России не стоит расслабляться – на южном фронте всего лишь затишье перед бурей. Но эту бурю можно оттянуть, а при определенном мастерстве даже перенаправить.

Павел Волков

Метки по теме:

putin_erdogan_


bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1