Революция и развал страны ходят рука об руку. Антон Крылов

   Дата публикации: 22 августа 2016, 18:30

Двадцать пять лет назад мне было 13 лет, мы с одноклассником вечером гуляли с собаками и писали мелом на стенах бойлерных лозунги вроде «Вышел из КПСС – помоги другому» или «Партия ест ум, честь и совесть нашей эпохи», почерпнутые не то из журнала «Огонек», не то из журнала «Студенческий меридиан».

1991

За этим делом мы были пойманы двумя сотрудниками милиции, которые, впрочем, ограничились вежливым замечанием и не очень настойчивой просьбой не рисовать не стенах. Не то милиционеры сочувствовали демократическому движению, не то причиной их вежливости стала собака породы ризеншнауцер у меня на поводке.

Еще, по моим воспоминаниям, вскоре после этого, 31 августа (при этом большинство источников в интернете утверждают, что это было 31 июля), кооператив МММ сделал бесплатный проезд в московском метро для всех, и мы с тем же одноклассником поехали сперва в зоопарк, а потом дошли пешком до Белого дома.

Никакого забора тогда не было, подойти к зданию можно было беспрепятственно. Стены также были исписаны лозунгами, особенно запомнился «забил снаряд я в тушку Пуго».

Сейчас я бы сказал, что большинство лозунгов были постмодернистскими, но тогда эта мысль мне в голову не пришла. Не уверен, что, несмотря на всю начитанность, я знал значение слова «постмодернизм».

Через два с небольшим года, утром 4 октября 1993 года, я ходил в районе метро «Улица 1905 года» и клеил объявления. Вдали раздавались выстрелы – шел штурм Белого дома. Из школы нас распустили со строгим указанием «не ходить пялиться на Белый дом» – так я и не ходил, в моем маршрутном листе тот район не значился.

Вскоре после того я был на дне рождения, где присутствовал один из защитников Белого дома – как мне тогда казалось, очень взрослый, в реальности ему, наверное, было чуть больше 20.

Он рассказывал, как в скорую грузили человека с ранением в живот, а через несколько дней из морга забирали труп с пулей в голове; как он выводил из Белого дома депутатов и простых людей по подземным коммуникациям; и как не сумел позже найти знакомых, которые не успели выйти до того, как в здание вошла «Альфа».

Возможно, не все в его рассказах соответствовало истине, но через три года, в 1996-м, голосовать за Ельцина, несмотря на всю оголтелую кампанию, у меня не было ни малейшего желания.

А еще через два с небольшим года был дефолт, и я ездил через половину Москвы на Киевский вокзал, возле которого работал рынок просроченных товаров, и если приноровиться выбирать, то можно было купить задешево что-то вполне съедобное и неопасное.

В юности время идет чуть быстрее, чем в детстве, но все равно еще очень медленно. Поэтому между моим 1991-м и 1998-м – целая эпоха. А если взглянуть из 2016-го, то становится понятно, что все это звенья одной цепи.

И это еще в моей личной истории не было войны в Чечне – но о том, что происходило в республике, я знал хорошо – в том же 1996 году я зарабатывал, расшифровывая интервью русских беженцев из республики. Но революция, развал государства, гражданская война и экономические проблемы всегда ходят вместе.

Так было и у нас: 1991 – шутовская контрреволюция и окончательная победа сепаратистов – ведь именно идея раздела страны была главной у тех, кто пришел к власти в бывших советских республиках, демократизация и приватизация – это уже были соус и гарнир к основному блюду.

1993 – революция частично съела своих детей, и среди тех, кто стоял у Белого дома в октябре, было немало тех, кто приходил туда в августе 1991-го.

Им хватило двух лет, чтобы понять, что что-то пошло не так. Многие поняли позже. Кто-то не понял до сих пор и возмущается «молодежью», которая не ценит «подвиг» тех, кто в 1991-м «отстоял» «демократию» – число кавычек в этом предложении зашкаливает, но иначе написать нельзя – каждое слово является спорным.

В 13 лет людям свойственно не просчитывать последствия своих поступков. Но с возрастом должно приходить понимание того, что «свергнем власть, а потом как-нибудь разберемся» – самоубийственная стратегия.

Проблема в том, что в конце 80-х и начале 90-х на несколько лет вперед не считал никто – начиная с Горбачева, продолжая ГКЧП и заканчивая Ельциным и другими лидерами стремительно разбегающихся республик. Все жили текущим моментом и не заглядывали в учебник истории, где последствия революций и развалов государств описывались весьма детально.

Разумеется, очень просто и соблазнительно назначить виновными Горбачева и Ельцина, но это то же самое, что винить в падении Российской империи только Николая II и Керенского. Когда видение будущего теряет власть, это неизбежно происходит и с интеллигенцией, и с народом.

На Украине через четверть века наверняка тоже назначат главными виноватыми в событиях 2013–2014 гг. Януковича (не удержал) и Порошенко (развалил), а стоявшие на евромайдане ветераны будут удивляться, почему их «подвиг» никто не ценит.

Но нет и не может быть подвига в соучастии в революции. Подвигом может стать сохранение государства. Подвигом, безусловно, является возрождение разрушенного государства.

А самым тяжелым, практически невыполнимым подвигом является сохранение здравого рассудка, когда с одной стороны кричат «Да здравствует!», с другой – «Долой», и призывают немедленно убить недочеловеков с противоположной стороны.

Пожалуй, именно об этом следует вспоминать в годовщину любой революции.

Антон Крылов

Метки по теме:


Комментировать \ Comments
bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1