Дозволенные офшоры. Максим Соколов

   Дата публикации: 06 апреля 2016, 18:53

 

Прежде всего сделаем фактическое уточнение. Я вам не скажу за всю Одессу, но что касается французских общенациональных новостных телеканалов, то сюжет с Панамой-2 (более громкая Панама-1 была в конце XIX века) занимает там далеко не первое место. И по хронометражу, и по месту в новостях часа, которые начинаются вовсе не с сюжета, который, по мнению самих разоблачителей, должен перевернуть мир.

 

Дозволенные офшоры

 

В новостях 3 и 4 апреля фигурировали убийство в Марселе (трёх человек положили из автомата, эта новость была первой, причём сопровождалась обширным комментарием о марсельских делах вообще), парижский «Оккупай Абай» на площади Республики в знак протеста против нового закона о труде, интервью премьера Вальса о месте салафитов во французской мусульманской общине, чрезмерная худоба манекенщиц и попытка законодательно это дело запретить. Где-то среди этих сюжетов затесалась и Панама-2.

 

В принципе можно было бы похвалить французских коллег за стереоскопичность зрения, позволяющую объять события дня во всём их разнообразии, когда бы такая стереоскопичность была присуща им всегда. Но это не так. Бывают моносюжетные выпуски на целый час, причём не так уж и редко. Например, 60-летие высадки союзников в Нормандии, назначение нового министра экономики, партийные праймериз у социалистов и голлистов, гибель знаменитой ныряльщицы. Панама-2, однако, целого часа не заслужила.

 

Тому, наверное, есть ряд причин, но одна из них — и довольно существенная — заключается в том, что не совсем ясно, является пользование офшором деянием запретным, может быть, даже преступным — или не является. А запретным и преступным являются лишь предусмотренные законом действия по неправедной добыче богатства, как то: занятия запрещённым промыслом (незаконной торговлей оружием, наркобизнесом, организацией проституции), мздоимство, совмещение госслужбы и бизнеса, порождающее конфликт интересов, etc. Если полученные таким образом богатства размещаются на Орангутановых островах, такое офшорное размещение противоправно. Если нечестное происхождение средств не доказано и налицо только сам факт размещения на Орангутановых островах, тогда ни преступным, ни даже предосудительным такой способ инвестирования не является. Ещё проще: не пойман — не вор.

 

Тогда как убойное и бомбометательное действие Панамы-2 заключается — по крайней мере, на настоящий момент — исключительно в самом сообщении, тоже, впрочем, неподтверждённом, что-де у такого-то человека (либо у жены его, искреннего его, осла его, вола его, etc.) хранятся средства в офшоре. Может быть, хранятся, а что дальше?

 

Неявным образом презюмируемая преступность самого офшорного размещения средств приводит разоблачителей к явно непредвиденному ими эффекту, что дружно соединённого в гневе голоса не получается. Например, свобода движения капитала является одной из святынь современного либерализма, а офшоры — инструментом этой свободы. То есть с точки зрения экономического либерала само по себе, без приведения дополнительных обстоятельств казуса обвинение человека в том, что он хранил средства в офшоре, равнозначно обвинению его в том, что он ездил за границу, разоблачительные доказательства чему содержатся в базе данных пограничной стражи. Для СССР 1937 года факт достаточный для обвинения по 58-й статье, но для сегодняшнего либерального и общечеловеческого Запада вроде бы нет.

 

Тем более что при нынешней гипертрофии финансового капитала, всюду мечущегося и не знающего, где лучше приткнуться, офшоры есть необходимый элемент существования. Если бы великие державы постановили, что офшоры — безусловное зло, не могущее быть терпимым в прекрасном новом мире, долго бы эти самые офшоры просуществовали? Самый факт их неистребимости наводит на мысль, что принцип их существования другой, заимствованный из быта Советской армии — «Пить можно, попадаться нельзя».

 

Разумеется, общественное лицемерие многогранно. Курение табака официально почти нигде не запрещено полностью (ср. наркотики или алкоголь в исламских странах), однако сопряжено с множеством ограничений, а главное — плохо совместимо с деланием успешной политической карьеры и достижением степеней известных. Разные половые излишества нехорошие в прекрасном новом мире полностью дозволены (лишь бы партнёр был совершеннолетним и дело совершалось бы по обоюдному согласию), однако если Д. Салливан установит, что некий премьер-министр бичует плёткой своего партнёра (или тот его), получится сильный скандал.

 

Возможно, и офшоры угодили в такую серую зону, когда вроде бы можно и даже в хозяйственном отношении крайне нужно, но трудящиеся не поймут. Но строить вселенскую смазь на таком общественном лицемерии — не самый лучший способ. Ибо всегда есть ответ: «Вы противник офшоров и властны их совершенно запретить? Вперёд — закон свят для меня, я немею перед законом и первый отзову свои капиталы с Орангутановых островов. Нет? Вы не готовы? Тогда я совсем не понимаю, что вам надобно».

 

Максим Соколов

 

 

 

Метки по теме:


Комментировать \ Comments
bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1