Украина определилась с главной военной угрозой. Что дальше?

   Дата публикации: 18 марта 2016, 14:10

 

16 марта украинский президент Петр Порошенко утвердил новую концепцию развития сектора безопасности и обороны, а также стратегию кибербезопасности Украины. Основной военной (и кибернетической) угрозой признана Россия.

 

Александр Турчинов

 

Вероятно, кому-то в Киеве проект милитаризации страны кажется прибыльным. Объективно, по многим причинам Украина еще десятилетиями может оставаться экономически несостоятельным государством. А если войдет в структуры ЕС и НАТО (в любом формате), появится надежный источник финансирования. На всех украинских граждан не хватит, однако всеобщее благосостояние в повестке вряд ли значится.

 

Для сокрытия истинных мотивов раскручивается близкая Западу и понятная согражданам тема российской угрозы.

 

Киев видит опасность в наращивании российских войсковых группировок вблизи государственной границы, в размещении на полуострове Крым тактического ядерного оружия.

 

Наступательные группировки и ядерное оружие — не факт, однако Украина уже допускает использование своей территории для ведения боевых действий в случае возникновения военного конфликта между государствами НАТО и РФ. Такая, вот, концепция, в основе которой — случай.

 

 

Национальная идея

 

Согласно оборонной концепции, «наиболее актуальными в среднесрочной перспективе будут оставаться, в частности, угроза агрессивных действий России для истощения украинской экономики и подрыва общественно-политической стабильности с целью уничтожения Украины и захват ее территории, применение военной силы».

 

По мнению Киева, угрозами также являются разведывательно-подрывная, диверсионная деятельность Москвы, всяческое разжигание вражды и ненависти, «всесторонняя поддержка марионеточных квазигосударственных образований на временно оккупированной территории части Донецкой и Луганской областей».

 

При этом не объясняется, зачем России с ее огромной территорией захватывать «лоскуток» Украины, как можно истощить обглоданный украинскими олигархами скелет украинской экономики или подорвать общественно-политическую стабильность в стране регулярных майданов, как могут жители Донецкой и Луганской областей оккупировать собственную территорию. Логика абсурда объяснений не предусматривает, зато маскирует истинные цели.

 

В украинской стратегии кибербезопасности также сквозит ничем не обоснованная антироссийская риторика: «Экономическая, научно-техническая, информационная сфера, сфера государственного управления, оборонно-промышленный и транспортный комплексы, инфраструктура электронных коммуникаций, сектор безопасности и обороны Украины становятся все более уязвимыми для разведывательно-подрывной деятельности иностранных спецслужб в киберпространстве. Этому способствует широкое, иногда доминирующее, присутствие в информационной инфраструктуре Украины организаций, групп, лиц, прямо или косвенно связанных с Российской Федерацией».

 

По прочтении документов может сложиться впечатление, что враждебное влияние России окружает Украину и в реальном, и в виртуальном мире (агенты, диверсанты, хакеры). К сожалению, это не домыслы киевских политологов и журналистов, а уровень украинской государственной политики.

 

Напомню, в январе 2015 года украинский парламент принял заявление о признании РФ страной-агрессором. В документе содержится обращение к ООН относительно исключения РФ из этой организации, а также просьба к парламентам мира предоставить военно-техническую помощь Украине.

 

В придуманном мире сосуществования со «страной-агрессором» необходимо действовать. Контрмеры, технологии нейтрализации враждебных Украине групп и лиц, естественно, требуют финансирования.

 

У Киева нет ни денег, ни ресурсов, но всеевропейская опасность России столь велика, а деньги так необходимы, что всем понятно — налогоплательщики Запада уже обречены инвестировать в украинскую реально-виртуальную борьбу с РФ.

 

 

По грузинскому пути

 

Рассмотрим реальные возможности Киева и потенциал оборонного взаимодействия с ЕС и НАТО.

 

Накануне последнего майдана, в 2012 году, численность Вооруженных сил Украины (ВСУ) составляла 184 тыс. человек (в том числе, около 140 тыс. военнослужащих). Количественно это пятая армия Европы, обладающая сложной структурой. Однако уровень обученности личного состава и качество вооружения значительно отстают от современных требований. Судя по состоянию боевой техники ВСУ, оставленной в Крыму, это в основном металлолом.

 

Сравним оборонные бюджеты РФ и Украины. В том же 2012 году Киев потратил 2 млрд. долларов, а Москва — более 60 млрд. долларов (с постепенным ростом до 98 млрд. долларов в 2016 году). Понятно, что для изменения статуса ВСУ потребуются многие годы реформ и значительная программа перевооружения. И снова деньги.

 

Концептуальные документы, подписанные украинским президентом Петром Порошенко 16 марта, предполагают введение стандартов безопасности ЕС и НАТО. Киев планирует внедрение унифицированной системы управления ресурсами с использованием современных европейских и евроатлантических подходов, а также создание национальной системы кибербезопасности и укрепление взаимодействия с партнерскими спецслужбами государств — членов НАТО (спецслужбы Запада давно чувствуют себя на Украине как дома).

 

Насколько это сложная и длительная работа, можно понять на примере Грузии, которой для достижения видимых результатов на евроатлантическом пути потребовалось более двух десятилетий. На таком отрезке времени квазигосударственным образованием рискует стать сама Украина.

 

Ответственным ведомствам поручено в трехмесячный срок разработать планы развития сектора безопасности и обороны. К чему такая спешка? После возвращения Крыма в Россию прошло уже два года, и мир начинает привыкать к сложившемуся геополитическому состоянию. Однако США и их ближайшие союзники сдаваться не намерены. И подталкивают Киев к активной борьбе за американские интересы.

 

Отражая позицию ястребов, американское издание Atlantic Council призывает США «одержать победу над Путиным и помочь Украине», предлагает усилить экономические санкции против РФ, укрепить позиции НАТО в Центральной и Восточной Европе, нарастить военную помощь Украине, включая «летальное оборонительное оружие».

 

15 марта на слушаниях в Комитете по международным отношениям Сената США старший научный сотрудник Центра международной безопасности Brent Scowcroft Center on International Security при Аналитическом Совете Ян Бжезинский заявил: «Стратегия помощи Украине… должна предусматривать меры, направленные на то, чтобы заставить Россию еще больше платить в экономическом и геополитическом плане за свою агрессию… Необходимо также укрепить обороноспособность Украины, помочь Киеву в его действиях по реформированию политических и экономических институтов, а также интегрировать страну в евроатлантическое сообщество».

 

На следующий день украинский президент Петр Порошенко утвердил новую концепцию обороны.

 

 

Цена противостояния

 

В сравнении с оборонным бюджетом США, российские цифры не столь впечатляют, и все же в 2015 году на оборону РФ выделила около 20% общего объема государственного бюджета (или 5% ВВП). Здесь важно учитывать, что уровень жизни военнослужащего США (НАТО) выше, но стоимость уничтожения вражеского солдата войсками РФ значительно ниже. Поэтому абсолютные цифры не отражают реального соотношения боевой эффективности сторон.

 

Французское издание Le Point отмечает: «Финансовый аспект — далеко не все в военной области. Наличие политической воли (решимости применять силу) имеет такое же значение, как и качество реализуемой стратегии… Россия показывает, что она не собирается прогибаться, когда ее стратегические интересы находятся под угрозой».

 

И не случайно начальник штаба сухопутных войск США Марк Милли 16 марта заявил в Конгрессе, что армия готова воевать с террористами, но конфликт с Россией или Китаем станет серьезным вызовом: «К сожалению, менее трети сил сухопутных войск находятся на приемлемом уровне готовности для проведения длительных наземных боевых операций во всем спектре сред против высоколетальной гибридной угрозы или сопоставимого по уровню противника. Привлечение неготовых сил к боевым действиям чревато увеличением числа жертв и повышением риска для успешного выполнения миссии». Надо ли объяснять, что это означает для Украины?

 

Впрочем, 16 марта и сам украинский секретарь Совета национальной безопасности и обороны Александр Турчинов признал, что военно-техническое сотрудничество Киева с иностранными партнерами отсутствует, так как западные страны не хотят раздражать Россию. Нежелание большинства западных стран ссориться с Россией — еще один тревожный звонок руководству Украины.

 

Таких сигналов становится все больше. Русская служба BBC (Великобритания) допускает довольно жесткую оценку: «В Европе понимают, что это какая-то бездна коррупции… Наверное, и сами украинцы понимают. В Германии говорят о том, что деньги кидаются в черную дыру, и ничего не делается. Для США это, может быть, геополитика, а в Европе есть уже усталость, и это работает на имидж России, даже если она ничего не делает».

 

И последнее. Даже будучи принятой в структуры ЕС и НАТО, из сферы влияния РФ Украина никуда не денется — у нас общие границы. Интересы России придется учитывать при всех раскладах, в концепциях и в реальной политике.

 

Александр Хроленко

 

 

 

Метки по теме:


Комментировать \ Comments
bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1