Россия начинает вывод основных сил Военно-космических сил из Сирии с 15 марта. Такое распоряжение дал президент России Владимир Путин в ходе встречи с министром обороны Сергеем Шойгу и главой МИД Сергеем Лавровым.

 

Экспертные оценки дают: Александр Нагорный, Виктор Баранец, Денис Тукмаков

 

ВКС

 

 

Александр Нагорный:

 

Мы пока находимся только в начале этого поворота, и ситуация может повернуться как в одну, так и другую сторону. Но по реакции США можно делать интересные умозаключения. Когда наши подразделения были введены на сирийскую территорию, то особых протестов, которых можно было бы ожидать от США, конфронтирующих с Россией и осуществивших операцию на Украине, практически не было. Со стороны вашингтонского истеблишмента прозвучала достаточно мягкая реакция, хотя можно было бы ожидать крайне резкий негатив. Кроме всего прочего, если бы американцы захотели, то могли бы прервать всю эту историю с переброской нашей техники.

 

Второй момент – недавняя публикация в журнале The Atlantic, где Обама давал Путину позитивную характеристику и одновременно с большим удовлетворением говорил о том, что Россия ослабла, потому что ввязалась в сложный сирийский конфликт. Чувствовался подтекст: русских можно будет держать.

 

Реакция же на заявление о выводе российских подразделений – полная растерянность.

 

Значит, приход в Сирию практически радовал вашингтонский обком, а заявление о выводе войск стало неприятной неожиданностью. Поэтому можно сказать, что настоящий шаг был абсолютно суверенным и явно не соответствовал планам Вашингтона: переориентировать исламскую революционную массу в её ненависти с США на Россию.

 

 

Виктор Баранец:

 

Давайте зададимся вопросом: на момент начала российской воздушной операции какую территорию контролировал ИГИЛ, Джебхат ан-Нусра и десятки других террористических формирований? Отвечаю: 75% территории Сирии. Подчеркните это, пожалуйста, 35 раз. Что мы имеем сегодня? 18% — территории у террористов. Отнимем от 75 — 18, и увидим один из главных результатов участия российской группировки в сирийском кризисе. Это конкретика, такое вам не только Баранец, но и Обама скажет. А сколько населённых пунктов в результате совместных действий российской и правительственной армии Асада освобождено от игиловцев? Ого-го! 420! Это разве не результат общей работы?

 

Идём дальше. Стратегические магистрали, по которым доставлялась контрабандная нефть в Турцию фактически перерезаны. Хорошо, не все, соглашусь, но 90% перерезано. Вскрыли все дороги, все главные артерии Сирии. А что же такое произошло, раз командование ИГИЛ до нашей операции платило за день участия в боевых действиях по 1500-2000 долларов, а сегодня оно же платит только 300 баксов? Почему такой отток наблюдается, отчего разбегается игиловский народ, что признают пленные боевики?

 

Всё это о чём-то говорит?! Значит, наше участие в сирийском кризисе привело к некоторым результатам.

 

Я мог бы ещё многое перечислять. Но тут мы подходим к главному итогу. Наши действия привели к тому, что так называемая умеренная оппозиция, а я её принципиально считаю незаконной вооружённой оппозицией, воткнула штыки в землю и пришла в российский координационный центр: ребята, больше не посыпайте нас ракетами и бомбами. К нам только за один день пришло 42 старейшины с грамотами от своего населения – мол, хватит мы хотим мирного процесса. Разве это не результат операции, в которой участвует и российская армия?

 

Я не хочу здесь бить в победные барабаны и говорить о том, что всё уже решено, мирный процесс имеет две ноги, две руки и стахановскими темпами идёт. Нет, мы сегодня находимся на очень ранней стадии мирного процесса. Но это поворотный момент в истории Сирии. Вчера Путин объявил о поэтапном выводе наших войск, а сегодня начинаются сирийские переговоры. Вам не кажется, что это как-то связано? Своим решением Путин сделал оздоравливающий укол для тяжелейшей сирийской ситуации. Да, не будет такого, что завтра к вечеру сирийцы договорятся. Сирийцы – не те люди, которые утром садятся за стол, а вечером в одном ресторане пьют виски. Переговоры могут затянуться на месяц, на два, но самое главное, что сирийский кризис из кровавого русла переходит в мирное, а кто скажет, что это не позитивный результат? Дорога к миру ещё далека, но Сирия встала на неё. И Россия, безусловно, здесь сыграла далеко не самую последнюю, а может быть и главенствующую роль.

 

 

Денис Тукмаков:

 

На примере вывода войск из Сирии ещё раз уяснил для себя, что в споре «хитропланщиков» против «путинслильщиков» хорошо бы тех и других сослать на Колыму за бесполезностью.

 

Потому что, во-первых, абсолютно все их доказательства «зрады» или «перемоги» прекрасно зеркалятся и взаимно сокращаются, то есть ни черта не стоят. И, скажем, довод «Что же вы, милейший, обещали нам второй Афган, взорванную смертниками Москву и квадрильон потраченных детсадовских денег — а теперь недовольны?» парируется контраргументом «Ну а вы-то, дражайший, чему радуетесь? Никак, наши с утреца триколор над Раккой водрузили?». И наоборот.

 

А во-вторых, потому что в главном споре тех и других — «Прогнулся ли Путин или всех обскакал?» — о чём-то конкретном говорить можно будет лишь к маю, после сирийских выборов, а сейчас ни то, ни другое попросту не доказуемо.

 

Сам же я предпочёл бы всё-таки побыть Д’Артаньяном и взглянуть на ситуацию проще, как учат классики. А именно, выяснить, достигнуты ли задачи операции ВКС РФ, объявленные Путиным на совещании с правительством 30 сентября 2015 года. И понять, стало ли послевоенное положение лучше, чем предвоенное.

 

Так вот, обе путинские задачи — нанесение упреждающих ударов по ИГ на чужой территории в ходе ограниченной во времени поддержки с воздуха наземных операций сирийских войск + стабилизация политической ситуации в Сирии с выходом на диалог Асада «со всеми здоровыми силами страны» — могут считаться вполне выполненными.

 

Тут нет никакого «хитрого плана». И, видимо, можно было бы сработать лучше и остаться там подольше. Но сделано было то, что обещалось. И сделано неплохо.

 

Что касается «более лучшего» мира, чем до войны», то он, кажется, очевиден. Мы спасли Асада, освободили три провинции и 400 поселений, уничтожили в Сирии, среди прочего, пару тысяч боевиков из России, подорвали экономическую основу ИГ, продемонстрировали миру возможности нашей авиации и логистики — ценой четырёх жизней наших военнослужащих (включая самоубийцу) и, опосредованно, гибели гражданского лайнера над Синаем.

 

Что ж, мир стал явно лучше, чем был в сентябре, — во всяком случае, для нас.

 

Гурманы же могут оценить итоги нашей кампании в соответствии с хрестоматийной формулировкой Сунь-Цзы: «Самая лучшая война — разбить замыслы противника; на следующем месте — разбить его союзы; на следующем месте — разбить его войска. Самое худшее — осаждать крепости». Тут совсем всё просто.

 

Источник