Дипломатический дискурс. Максим Соколов

   Дата публикации: 09 марта 2016, 15:58

 

Директор Департамента информации и печати МИД РФ Мария Захарова, официальный представитель Госдепартамента США Марк Тонер и газета крупной российской буржуазии «Ведомости» вступили между собой в спор касательно норм дипломатического этикета.

 

Мария Захарова

 

Началось с того, что Тонер от имени правительства США — ибо заявление было сделано публично и с официальной трибуны официальным же представителем — призвал российское руководство put up or shut up, т. е. «сделать или заткнуться». Имелась в виду позиция РФ по сирийскому вопросу, что, впрочем, в данном случае не так важно. Более существенным является сам прецедент употребления выражения «заткнуться» в качестве призыва к державному партнеру в официальной дипломатической речи.

 

Захарова сочла нужным отреагировать на нововведения в протоколе, заметив: «Заткнуться — это Вы, Марк, коллегам своим приказывайте, если такой идиоматический стиль общения распространен среди американских дипломатов». Ибо, действительно, дипломатия — это применение ума и такта в международных отношениях. Если же Тонер призвал бы заткнуться Викторию Нуланд или Джона Керри, это было бы применением ума и такта в сугубо внутренней политике. Чины Госдепартамента, безусловно, вправе избирать для своих сношений любую лексику — США как-никак есть суверенная держава.

 

Газета «Ведомости», однако, не смогла стерпеть такого надругательства российской чиновницы над Госдепартаментом, поскольку девиз данного СМИ состоит из двух пунктов: п. 1 — «Соединенные Штаты Америки всегда правы»; п. 2 — «Если Соединенные Штаты Америки неправы, см. п. 1». Во исполнение девиза газета опубликовала материал, в котором разъясняется, что, хотя «выражение не относится к салонной лексике», в нем, однако же, «нет ничего обидного» и его, например, охотно употребляет финансовый регулятор Великобритании. Часть читателей газеты в комментариях поддержали публикацию и осудили невежество сотрудников МИД РФ.

 

После чего Мария Захарова привела ряд экспертных заключений, смысл которых сводился к тому, что выражение все же довольно грубое и использование его в официальной дипломатической речи не может считаться нормальным.

 

В принципе можно было обойтись и без экспертов. Достаточно задаться вопросом: как бы отнеслись Барак Обама, Марк Тонер и газета «Ведомости» к тому, что, допустим, французский МИД предложил президенту США заткнуться. С очень большой долей вероятности можно предположить, что американская сторона обиделась бы, а газета «Ведомости» отнюдь не сочла бы такое обращение к президенту США нормальным и естественным. После чего по принципу «не делай другому того, чего не желаешь себе» вопрос был бы закрыт.

 

Но в казусных вопросах дипломатии принято ссылаться на классиков, начиная с Гуго Гроция. В данном случае даже нет необходимости ходить так далеко, М. Тонер и газета «Ведомости» могут обратиться к популярному пособию Гарольда Николсона «Дипломатия» (Harold Nicolson. «Diplomacy»), изданному в Лондоне в 1938 г.

 

В нем автор подробно изъясняет специфику дипломатического языка: «Если политический деятель или дипломат заявляет другому правительству, что его правительство «не может безразлично относиться» к какому-нибудь международному конфликту, он при этом совершенно ясно подразумевает, что его правительство непременно вмешается в этот конфликт. Если в ноте или в речи он употребляет такие слова, как «правительство Его Величества смотрит с беспокойством» или «с глубоким беспокойством», тогда ясно, что речь идет о вопросе, по отношению к которому английское правительство намерено занять решительную позицию. Посредством таких осторожных выражений политические деятели имеют возможность без прямых угроз сделать серьезное предостережение иностранному государству. Если на эти предостережения не обратят внимания, он сможет подняться на следующую ступень, сохраняя все время вежливый и примирительный тон. Если он говорит: «Правительство Его Величества считает необходимым сохранить за собою право…» — он в действительности заявляет, что «правительство Его Величества не позволит…» Выражение «в таком случае мое правительство будет вынуждено позаботиться о своих собственных интересах» или «оставляет за собой свободу действий» дает понять, что предполагается разрыв сношений. Если он предупреждает иностранное правительство, что определенные действия с его стороны будут рассматриваться как «недружелюбный акт», эти слова надо расшифровывать как угрозу войны. Если он говорит, что «он не может отвечать за последствия», это значит, что он готов вызвать инцидент, который приведет к войне. Если он потребует, даже в самых вежливых тонах, ответа до «шести часов вечера 25-го числа», тогда его слова надо рассматривать как ультиматум».

 

Эти нормы соблюдались до относительно недавнего времени. Еще в 70-80-е гг. XX в. на Тонера посмотрели бы как на человека, который явно не в себе.

 

Причина такой преувеличенной словесной деликатности (при том что подразумеваемые реалии могут быть далеко не деликатными, могут быть даже весьма грубыми) — в том, что в некоторых (хотя, к сожалению, и не всех) случаях она позволяет избежать самозаводящегося процесса, когда слово за слово отношения могут быть непоправимо испорчены без особой к тому надобности. Особый дипломатический язык вполне понятен тем, кому надо, т. е. всем сторонам и лицам, принимающим решения, в то же время он не дает повода разгуляться демократическим страстям.

 

Как выглядит разгул таких страстей, можно наблюдать на современном примере социальных сетей, пользователи которых почти все время находятся на крайнем взводе и предлагают для решения внешнеполитических споров самые крайние средства. Делу мира и взаимопонимания это не очень служит.

 

Правда, в последние годы в обиход вошел термин «цифровая дипломатия», о ней в своей отповеди пишет и Мария Захарова, правда, смысл термина не всегда понятен.

 

Если имеются в виду новейшие средства телекоммуникации, используемые дипломатами, то все же более важно содержание дипломатического текста, нежели то, как его доставили — с курьерами-всадниками или с электронными импульсами.

 

Если имеется в виду демократическая дипломатия, т. е. воздействие дипломата на общественное мнение как своей страны, так и страны-партнера, то и оно применялось с давних времен. Знаменитая Эмсская депеша, представлявшая собой сообщение о встрече прусского короля Вильгельма I и французского посла Бенедетти, была отредактирована князем Бисмарком в сугубо оскорбительном для Франции духе и опубликована в газетах.

 

Французское общество сочло, что задета честь страны; так в 1870 г. была спровоцирована Франко-прусская война. Как видим, обошлось и без интернета.

 

Если же иметь в виду современную практику выступлений дипломатов в социальных сетях, т. е. новейшую разновидность демократической дипломатии, то польза от нее неочевидна. Первозачинателем ее считается шведский министр иностранных дел (2006-2014) Карл Бильдт, сверхактивно использовавший интернет в пору своего служения. Однако непонятно, каких выдающихся успехов добилась шведская дипломатия благодаря этому и в чем она опередила, допустим, датскую и норвежскую, главы которых были не столь технически передовыми. Отзыв американских коллег о шведском министре, содержащийся в WikiLeaks, показывает, что американцы считали Бильдта «упрямым», «самоуверенным», и имеющим «ограниченные дипломатические способности», человеком, воображающим, что он обладает бо́льшим весом и влиянием, чем на самом деле, и подобным «среднего размера собаке с повадками большой».

 

Если это реклама цифровой дипломатии, то довольно неважная.

 

Впрочем, и самим американцам особо нечем хвалиться. Цифровую дипломатию ввела в Госдепартаменте Хиллари Клинтон, причем ее дипломатическое служение не было особенно удачным. «Революция фейсбука» в Египте ее не прославила. Миссия посла США в Москве Майкла Макфола, который был изрядный цифровик, оказалась полностью провальной.

 

Конечно, с разумом и во благовременье, отчего же дипломату и не воспользоваться интернетом, но возлагать на это дело чрезмерные надежды, а главное — полагать, что советы дипломатов прежних времен более не имеют силы, — это было бы неосмотрительно.

 

Максим Соколов

 

 

 

Метки по теме:


Комментировать \ Comments
bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1