Полоний и полиция. Максим Соколов

Дата публикации: 26 января 2016, 14:43

 

Спустя девять с лишним лет после кончины А.В. Литвиненко, отравленного в Лондоне полонием-210, британские власти возобновили расследование. Так что картина деятельности британской юстиции получается зубчатая. Все косвенные улики (прямых не имелось с самого начала и не было обнаружено вплоть до сего дня), могущие указывать на причастность властей РФ к этому делу, были извлечены еще в 2006 году и особенно неопровержимыми не показались.

 

Полоний и полиция

 

В 2007 году британские власти потребовали выдать им предполагаемого убийцу А.В. Лугового, Смоленская площадь тогда же ответила Форин-офису, что Основной закон РФ запрещает выдавать российских граждан. После этого история постепенно пошла на спад. Взять Москву нахрапом не удалось, а материалов для правильного и неопровержимого процесса явно не хватало. Тем более что наряду с гипотезой о виновности спецслужб РФ имела место как минимум не менее убедительная гипотеза. Обычай принимать у себя беглых авантюристов со всего мира (вероятно, в надежде, что при случае сгодятся) приводит к тому, что Лондон оказывается гадюшником, где в большом количестве кишат двойные, тройные, четверные etc. агенты с крайне непростым прошлым, настоящим и будущим.

 

Покойный Литвиненко, например, начав еще в России работать на ФСБ (или представляясь сотрудником ФСБ), далее работал на МИ-6, на Б.А. Березовского, на Л.Б. Невзлина и еще на международных воров из Испании. Поскольку в этих средах конфликты решаются не путем общепринятых судебных процедур, но по принципу «Закон — тайга, медведь — прокурор», вероятность быть отправленным на тот свет при неясных обстоятельствах возрастает очень сильно. Причем в установлении истины мало кто заинтересован. Те, кто отправили Литвиненко в лучший мир, и так знают, а прочим знать необязательно.

 

Поэтому в полном виде выводы публичного расследования должны выглядеть так: probably, ФСБ, probably, МИ-6, probably, Березовский, probably, Невзлин, probably, какие-то испанские доны, а по правде сам черт не поймет. Зачем спустя девять лет возобновлять разыскания в гадюшнике, когда итог разысканий никому не делает чести, непонятно. Разве что правительство Ее Величества искренно верит в то, что ему удастся успешно продать во всякое время всякий, даже самый неубедительный документ — ибо вера в непогрешимость английского суда позволит впарить всё что угодно.

 

Неизвестно, правда, на чем базируется непоколебимая вера, что продавать английский суд в качестве перла творенья можно до бесконечности — просто по самому тому факту, что он английский. Конечно, есть люди, чья вера тверже гранита. Летом 2007 года Е.М. Альбац беседовала по радио с Е.Т. Гайдаром: «Е.АЛЬБАЦ: Подождите, я еще раз хочу понять — вы хотите… я правильно вас понимаю, что вам кажется, что представление о независимости судебной системы Великобритании… Е.ГАЙДАР: Ну что вы, естественно, она независимая, честная. Но если вы думаете, что она не интегрирована со всей другой административной элитой, что прокуратура не общается с министерством финансов… Е.АЛЬБАЦ: И Королевская прокуратура на весь мир врет, и предъявляет дело, в условиях, когда 30 граждан Великобритании оказались заражены полонием? Вы сами верите в это, Егор Тимурович? Е.ГАЙДАР: Исходя из большой жизненной опытности — верю».

 

Так что наряду с Евгенией Марковной, слушавшей Гайдара с религиозным ужасом, — «И гром еще не грянул, Боже правый!» — бывали еще в 2007 году спокойные скептики. В 2016 году их число, пожалуй, только умножилось, ибо нельзя чрезмерно злоупотреблять верой в институты.

 

Нынешний скандал с 13-летней жительницей Берлина Лизой, которую, согласно ее свидетельствам, похитили и в течение суток насиловали жертвы геноцида, по версии же полицей-президиума, то ли вообще никакого инцидента не было, то ли она сама, развратница, пятерых беженцев соблазнила, — эта история на сходной линии.

 

Вообще говоря, немецкая полиция — одна из лучших в мире (или была таковой до самого последнего времени). Честная, аккуратная, исправная, неподкупная, справедливая. Если уж хвалить иноземный правоохранительный институт, то я несомненно предпочитаю немецкую полицию английскому суду.

 

Но пришла беда — отворяй ворота. В 1933 году чины регулярной полиции тоже были не в восторге — если не в ужасе — от тех бесчинств, которые творили штурмовики. И тоже — если это не грозило им самим — были склонны оказывать посильную помощь их жертвам. Но именно «если». В конце концов полиции обязана выполнять приказы политического руководства, и если велено держаться версии, что 13-летняя девочка, обуянная страстями, пожелала познать зараз пять юношей с востока, — значит, придется держаться этой политически правильной версии.

 

Исправность самых, казалось бы, образцовых сегодняшних институтов не слишком далеко ушла от времен Первого консула, о которых историк пишет так: «Наполеон никогда не стеснял себя никакими соображениями о независимости судебной власти и соблюдении законной процедуры, когда речь шла об уничтожении политических противников. Но во всех прочих случаях, когда человек вел с кем-либо гражданский процесс или когда человека судили за уголовное преступление, не имеющее ничего общего с политикой, Наполеон требовал, чтобы суд действовал без всяких соображений политического характера. И когда к Первому консулу явились представиться назначенные им впервые судьи, он сказал им: «Никогда не рассматривайте, к какой партии принадлежал человек, который ищет у вас правосудия».

 

Покуда времена благоприятны и политические расчеты правителей к делу не имеют отношению, полиция и суды выглядят совершенно образцово и выгодно отличаются от инстанций российских, которые «Не внемлют, видят — и не знают, // Покрыты мздою очеса. // Злодейства землю потрясают, // Неправда зыблет небеса». Но — это покуда благоприятны. Когда же появляется важный политический интерес, то ни объективное расследование лондонского гадюшника, ни честная полицейская статистика касательно правонарушений, совершенных инородцами, делаются невозможными, и мы видим столь хорошо знакомый нам по родным местам Шемякин суд.

 

А политика и идеология шагают широко, и где вчера была чистой воды бытовая уголовщина, сегодня выясняется, что налицо деликатный сюжет, требующий сугубой политкорректности. Так что не надейтесь на институты, сыны человеческие.

 

Максим Соколов, газета «Известия»

 

 

 

Метки по теме:


Комментировать \ Comments
Самые популярные новости соцсетей

bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1