«Я знаю точно — невозможное возможно». Андрей Добров

   Дата публикации: 25 января 2016, 18:12

 

На неделе в Британии и России с жаром обсуждали научно-фантастическую литературную новинку, написанную судьей Высокого суда Британии в отставке Робертом Оуэном.

 

Лондон

 

По просьбе министерства внутренних дел он провел слушания и составил доклад по делу о гибели перебежчика из российского ФСБ Александра Литвиненко.

 

В этом докладе он заявил, что Литвиненко возможно был отравлен возможно гражданами России Луговым и Ковтуном. И, возможно, санкцию на убийство им дали в Москве. Возможно, бывший директор ФСБ Патрушев. И возможно — даже с ведома президента России Владимира Путина.  Роберт Оуэн везде, где мог, использовал это хитрое слово «probably», «возможно, вероятно».  Казалось вот сейчас он запоет: «Я знаю точно — невозможное возможно!»

 

Не, ну это несерьезно. Когда ты в официальном документе пишешь – возможно, то это не доказательство, а предположение.  Ну как ты будешь, например, осуждать на смертную казнь через повешение человека, который «возможно зарезал тещу». Так зарезал или не зарезал?

 

Просто бывший судья Оуэн, согласно британским же законам, в этом докладе вообще не имел права называть виновных, кем бы они ни были. Это не судебный вердикт. Не приговор.

 

Но Роберт Оуэн сделал это – пусть и с оговорками. Зачем? Потому что перед завтраком он читает британскую прессу. А там вот это «возможно» по отношению к России и Путину стало настоящим словом-паразитом. Возможно, Путин причастен к скандалу в ФИФА. Возможно, именно Путин давал указания скрыть результаты допинг-контроля российских легкоатлетов. Британские газеты именно так и пишут.

 

Показательно — например, Оуэн, со слов свидетелей, которые на самом деле в принципе не могут этого знать, утверждает – в России только Путин может разрешить использование полония.

 

Я с моим живым воображением так и вижу эту картинку — президент России в своем кабинете ночью отвешивает на весах тридцать граммов полония из своего президентского запаса. А потом вызывает дежурного казака Лугового верхом на белом медведе и отправляет его в Лондон отравить какого-то мелкого перебежчика. Причем, лично советует сыпать полоний в чай. Ведь в Лондоне пьют только чай, не правда ли, товарищ? Как пробьет пять часов – сыпь ему отраву в веджвудский фарфор.

 

Кто эти свидетели, которые рассказали Оуэну такие подробности? Перебежчик из КГБ СССР Юрий Швец и куратор Литвиненко со стороны Березовского Александр Гольдфарб. А еще некие агенты МИ-6, имена которых не называются, а показания не раскрываются, но в чьей честности никаких сомнений быть не может, ведь они – шпионы.

 

А разве шпиону можно не доверять? Особенно британскому шпиону? Так что в подарок Роберту Оуэну за потраченное время, деньги британских налогоплательщиков и литературную дерзость мы ставим отрывок из песни группы Фулс Гарден «Возможно» — «Probably».

 

А если говорить серьезно, то на западе не очень хорошо разбираются в российских реалиях. Некомпетентность – вот бич, которым тот же Роберт Оуэн исхлестал самого себя. И Литвиненко и Луговой – бывшие сотрудники ФСБ, которых на Западе называют одним словом – шпионы. Но тот же Литвиненко не был Джеймсом Бондом – в ФСБ он занимался внутренней преступностью. Луговой – служил вообще в ФСО, то есть занимался охраной высших должностных лиц.

 

Попытайтесь представить себе, что бывший сотрудник ФСО в отставке, один из совладельцев компании, выпускающей квас, а также глава группы охранных предприятий «Девятый вал», которая охраняла членов семьи Березовского, пытается отравить своего старого знакомого и делового партнера Александра Литвиненко, подсыпая ему в чай полоний прямо под камерами наблюдения. Выглядит не как спецоперация, а как полный бардак, если честно.

 

Добавьте сюда второго обвиняемого Дмитрия Ковтуна, тоже знакомого Лугового, который сбежал из России и попросил политическое убежище в Гамбурге, чтобы не ехать со своей частью воевать на Кавказ. В Германии он работал мусорщиком и официантом, пока не встретил старого товарища Андрея Лугового, который попытался вытащить его из бедности – хороша спецоперация! Да и сам Литвиненко – странная цель для всесильного Кремля – бывший подполковник ФСБ, который в 1998-м вдруг заявляет на пресс-конференции, что ему поручили убить Бориса Березовского. В тот самый момент, когда его управление в ФСБ собирались расформировать, а его самого и нескольких сотрудников обвинить в вымогательстве, крышевании бизнеса, похищениях людей и так далее. Бежит в Великобританию, начинает работать на британскую разведку, живет на содержании Бориса Березовского и еще организовывает связи британских бизнесменов с нужными людьми в Москве. То есть просто зарабатывает, как может.

 

Да, конечно, отрабатывая получение политического убежища в Британии, постоянно и жестко критикует власти России.

 

Но если бы власти России убивали каждого, кто их критикует, половина Евросоюза уже лежала бы на кладбищах. Поэтому все эти выдумки Оуэна, Гольдфарба, и прочих господ – хороши лишь для западной публики.

 

И никто не вспоминает почему-то старый римский принцип – ищи кому выгодно преступление. Выгодно ли оно российским властям? А что изменила смерть Литвиненко для России? Ничего — только добавила головной боли. Был только один человек, который мог точно сказать кому действительно была выгодна смерть Литвиненко.

 

Борис Березовский.

 

Но он совершенно неожиданно повесился в Великобритании у себя в ванной. И британские следователи заявили – это было обыкновенное самоубийство. Никто не виноват в том, что Березовский ни с того, ни с сего, во время расследования убийства Литвиненко, вдруг покончил с собой и не может теперь рассказать — кому на самом деле была выгодна смерть беглого фээсбэшника.

 

Андрей Добров

 

 

 

Метки по теме:


Комментировать \ Comments
bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1