Почему Цой жив. Роман Носиков

   Дата публикации: 05 ноября 2015, 12:45

 

По Сети неделю носились украинские свидомые патриоты с новой игрушкой. Но сейчас уже улеглось.

 

Мой, в прошлом любимый музыкант Юрий Шевчук, исполнил свою новую песню «Русская Весна».

 

Вот – полюбопытствуйте.

 

 

Потрясающе «жизненное» произведение.

 

«Русская весна – чахлая сосна – пьяные бомжи – толпы Лен и Зин».

 

Исполняется вяло и неуверенно. Как для отчетности.

 

Поэтому свидомиты довольно быстро угомонились. Потому, что попытаться задеть нас этим – это все равно как пытаться дунуть перегаром на радостный зеленый танк на полном ходу.

 

Да и откуда взяться уверенности? Человек на сцене занимается тем, что сообщает человеку правду о человеке. Правду, которую слушатель не знает, не видит, но готов увидеть и узнать. И признать.

 

А теперь Юрий Юлианович стоит на сцене и говорит, что «Русская Весна» — это бомжи-каннибалы, сидящее в кустах ФСО и небесное Сочи.

 

Перед нами трагедия. Руины.

 

У творца свой особый способ познания – душевная связь с познаваемым, которая позволяет не разбирать познаваемое на элементы, не упрощать его и не омертвлять, а познавать сопереживая. Сопереживать – жить жизнью познаваемого. Это уникальная способность, которая дана не всем.

 

Для этого познаваемое нужно любить. Любить верно и уверенно, прочно и ясно. Переживать свою связь с ним.

 

На сцене перед нами – словно обрывок этой былой связи. Он не «держит» зал. Он просто перед ним стоит. Отдельно. Связи нет. Абонент недоступен. Вне зоны действия сети.

 

Человек на сцене не просто не в состоянии подключится к народу, он боится его. Он пытается разобрать эту странную Русскую Весну, не чтобы понять, а чтобы ее омертвить этими заклинаниями. А она все равно есть.

 

И человек на сцене боится этого неубиваемого, непонятного, сильного и неизвестного.

 

Пока народ лежал пьяненький и несчастный в грязи, было как-то проще – стаканчик водки можно вынести, по душам поговорить.

 

А что делать с этим существом, которое вдруг решило, что оно должно не лежать вот тут под забором, а что-то изменить в мире? Нужна такому существу любовь со стаканчиком?

 

Испуганный непонятностью творец стоит на сцене и трясется. Как же это – говорит – вот только что же бомжи были. Да, они и сейчас есть, какая еще весна? Зины и Любы же есть? Есть. Преобразились они в Зинаид Премудрых и Любовей Прекрасных? Ну, вроде тоже нет. А почему тогда Русская Весна? – недоумевает поэт Шевчук.

 

А это потому, что Богу надоело ждать и слушать наше с вами нытье, Юрий Юлианович.

 

Придется нам быть прекрасными. Придется.

 

А для этого придется со многим расстаться и через многое пройти.

 

И сапоги железные истоптать. Семь пар. И в чан с кипятком нырнуть.

 

Все как обычно, все как всегда.

 

Сует Господь народ, которым решил заняться в печь, на угли, поддает жару. Поднимается молот Господень над нами и ухает, выбивая искры, сплющивая рыхлое, превращая глухое в звонкое.

 

А почему ж Весна, если все так страшно? Откуда Весна, если вокруг грязь, зима и кровища? Почему сердце-то запело, если подлость вокруг?

 

А это душа радуется преображению. Нет радости больше чем стать тем, кем тебя Господь задумал, а не пролежать жизнь у дороги душевным и даже чем-то симпатичным пьяненьким бомжиком.

 

А есть ли у тебя про такое песни, Юрий Юлианович?

 

У Цоя, как оказалось, есть. Народ поет «Кукушку», «Звезду по имени Солнце», «Мы сошли с ума».

 

 

Поет по-новому.

 

И поэтому Цой жив.

 

А ты, Юрий Юлианович, жив?

 

Есть такое понятие «круг общения». Через этот круг можно соединиться с тем, про кого поёшь, а можно наоборот – этим кругом разорвать свою связь. Отделится этим кругом от народа как мягкими стенками в дурдоме. Так оно конечно удобнее – не надо чувствовать чужую боль, чужой страх, но вот только разве это жизнь – не жить одной жизнью с тем кого любишь?

 

Цой жив.

 

А вы, мастера культуры?

 

Роман Носиков

 

 

 

Метки по теме:


Комментировать \ Comments
bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1