Плач по «Старой Европе». Георгий Комаров

Дата публикации: 25 Сентябрь 2015, 15:54

 

Поток беженцев с Ближнего Востока стремительно растет. Перспектива быть убитыми или изнасилованными боевиками ИГИЛ, бомбардировки и штурмы городов, беспредел, нищета и распад экономики региона – все это заставляет людей целыми семьями покидать насиженные места и искать себе лучшей доли. Многие из них направляются в Европу – и, разумеется, находится немалое количество комментаторов, которые стремятся узреть в этом факте не иначе как целую историческую катастрофу. Причем, среди борцов против «вторжения беженцев» особо выделяются активностью представители передовой постсоветской интеллигенции.

 

Плач по «Старой Европе»

 

Мигрантскую тему можно назвать лучшей лакмусовой бумажкой в области политических предпочтений. Извечная лукавая позиция – «я не расист, но…» – сейчас как никогда в моде у наших либералов. Лозунги защиты прав человека внезапно улетучиваются у них, как только речь заходит не о человеке из «первого мира» с приличным уровнем образования и дохода. Карго-культ «старой доброй Европы» начисто вытесняет в этой среде собственно заповеди классического политического либерализма. И даже иные «левые» внезапно оборачиваются пламенными патриотами и защитниками интересов «коренного пролетариата».

 

Вот и теперь драматург Гришковец, писатель Веллер, колумнистка Латынина и целый сонм безвестных блогеров средней руки наперегонки пишут о том, как полчища «грязных мигрантов» наводняют ЕС, мусорят в парках, заносят заразу чуждой западным ценностям культуры и чуть только не режут под окнами готических соборов баранов пополам с христианскими младенцами. Иными словами, эти новые варвары готовятся утопить старушку Европу в крови, предварительно закутав ее в паранджу.

 

Забавно отметить, что наши либеральные мигрантофобы, это те же самые люди, которые то и дело заводят шарманку про «пора валить» – причем, валить в ту же Европу. Разумеется, они считают себя лучше, чище, образованнее и добрее бегущих от войны сирийцев – хотя среди иммигрантов оттуда хватает людей с достаточно высоким уровнем образования, с более развитым чувством солидарности и с более гуманным отношением к ближнему своему. Еще более забавно, что, согласно статистике, подавляющее большинство беженцев из Сирии и других ближневосточных «горячек точек» приняли другие арабские страны и Иран – а никак не Европа. Но антимигрантскую истерию это не останавливает. И чем дальше она продолжается, тем отчаяннее это начинает «что-то напоминать».

 

Как известно со времен Гегеля, история имеет свойство повторяться как минимум дважды. Летопись XX столетия может преподнести множество аналогий нынешней антимигрантской истерии. Одна из них наиболее известна и наиболее показательна. Когда в рамках так называемого «Ostflucht» в более развитые страны и регионы Европы бежали от нищеты и войны тысячи местечковых евреев, цыган и славян, во времена затяжного кризиса 20-х тоже нашлось много публицистов, тревожно вздыхавших об угрозе Великой Европе со стороны грязных, нищих и культурно чуждых «понаехавших». Имена самых пламенных и талантливых из этих обличителей впоследствии по своему вошли в историю: Юлиус Штрайхер, Йозеф Геббельс, Альфред Розенберг. Спасибо прокурорам Нюрнбергского процесса за кропотливую работу по документации их трудов и анализу далеко идущих последствий их виртуозной ксенофобской пропаганды.

 

Можно найти и массу других примеров. Скажем, южноафриканский: мало ли образованных, культурных авторов уверенно и аргументировано обосновывали, почему потомкам белых переселенцев ни за что не следует контактировать с ордами черных варваров из бантустанов? Конечно, впоследствии слово «апартеид» стало неприличным в приличных кругах – хотя Юлия Латынина не знает об этом до сих пор, – но насколько убедительны были доводы его адвокатов, раз этот режим продержался столько десятилетий? А уж сколько просвещенных, культурных и образованных адвокатов было у расовых законов «Джима Кроу»…

 

Казалось бы, все эти примеры должны заставить ревнителей демократии и европейских ценностей выключить свою шовинистическую шарманку. Но нет, все пустое. А печальнее всего то, что гришковцы и иже с ними действительно любят ту, «старую Европу» – и очень тревожатся за ее судьбу. Судьбу Европы Герта Вилдерса и Марин Ле Пен. Европы «дела Дрейфуса» и «законов Бенеша». Европы Мюнхенского сговора, молчаливого игнорирования апартеида, диктатуры Франко и Салазара. Европы Леопольда II, устроившего беспрецедентный геноцид в Конго и Европы правительства Черчилля, которое уморило голодом миллионы бенгальцев. Европы ирландских девочек, сосланных в монастыри с полутюремным режимом и швейцарских женщин, не имевших права голоса до середины 70-х. Европы расстрелянных демонстраций, разогнанных стачек, локаутов, работных домов, Европы «исключительных законов» против социалистов. Европы Опиумных войн, кровавых арабских погромов в Париже и Алжирской бойни. Европы героя-патриота Петена и бывших нацистских бонз в органах власти «свободной ФРГ», с которыми боролась Ульрика Майнхоф. Европы лордов, графов и крупных промышленников, ручкавшихся с Муссолини, Гессом и Гитлером. Европы выдающегося архитектора Шпеера и талантливого скрипача Гейдриха.

 

Так что нечего удивляться, что киевские нацлибы бьют себя пяткой в грудь, выкрикивая: «Україна – це Європа». Не стоит дивиться тому, что расистка и социал-дарвинистка Латынина ходит в статусе гуру московской «прогрессивной общественности», а главный либеральный оппозиционер всея Руси Навальный то и дело поднимает на щит тему злобных «нелегалов». Для них естественна разница между «экспатом» и «гастарбайтером», от них ускользает вся ирония противоречия между разговорами про собственной эмиграции и циничными шуточками об арабах, утонувших в Средиземном море, они могут искренне не верить, что этот милейший европеец – насильник, но в ужасе озираются на каждого, в чьем голосе сквозит «южный» акцент. И уж конечно, им не зазорно именовать «быдлом» собственный народ – обедневший, непричесанный и такой непохожий на комикс про кучерявую жизнь западного миддл-класса.

Это брезгливость ограниченного, сытого мелкого буржуа, одновременно раболепно благоговеющего перед «элитой» и самоутверждающегося за счет «низов». Брезгливость и тревога за собственный живот, которые застят глаза настолько, что увидеть человеческое в человеке становится выше его сил.

 

Единственное, что обнадеживает в этой ситуации – это то, что мы знаем другую Европу. Европу Брехта и Лорки, Нильса Бора и Эйнштейна, Тельмана и Майнхоф, немецкого подполья и французского сопротивления, валлийских профсоюзников и португальских «апрельских капитанов». Европу тех десятков тысяч людей, которые приходят в эти дни на вокзалы своих городов, чтобы встретить сирийских беженцев овациями, а не пинками. И, хочется верить, именно эта Европа однажды сотрет «старую добрую», вместе со всеми плакальщиками по последней.

 

Георгий Комаров

 

 

 

Метки по теме:


Комментировать \ Comments
Bezhenec_


bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1