Игроки. Максим Соколов

   Дата публикации: 25 августа 2015, 17:03

Есть какой-то профессиональный цинизм в неумеренном употреблении слова «игроки» применительно к участникам политической и экономической жизни. Цинизм, подобный тому, что наблюдается в словосочетании «театр военных действий», которым именуется регион, где враждующие армии ведут между собой смертельную борьбу. Метафора понятна, но театр как занавес, увертюра, публика в праздничных платьях и театр как огонь, дым и горы смердящих трупов — это уже слишком широкий перенос по сходству.

 

Игроки в карты, 1594 г., Караваджо

Игроки в карты, 1594 г., Караваджо

 

То же и с игроками. Все-таки игра в первоначальном смысле предполагается занятием добровольным — «не играл бы ты, дружок, не остался б без порток», «пей, да не похмеляйся, играй, да не отыгрывайся». Как говорил Германн, «жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее» — но ведь можно и не жертвовать. Тогда как в нынешней вселенной игроками оказываются все — и желающие того, и отнюдь не желающие. Все — участники некоего глобального действа и тем самым игроки, хоть бы они этого вовсе и не хотели. При этом бедность, разорение, смерть оказываются всего лишь издержками игры.

 

Раньше насильственно заставляли играть разве что в совсем уже грязных притонах на Трубной (см. В.А. Гиляровского), да и то, не ходи в притон — и не заставят, а нынче всех поголовно записывают в игроки уже по факту пользования деньгами — а кто же не пользуется? А равно по факту владения атрибутами государственности (флаг, герб, гимн) — давай, вступай в игру престолов, хоть бы ты и в гробу ее видал. «Мир — казино, люди — игроки».

 

А чтобы было меньше воплей, обращенных к игрецкому сообществу: «Вот погоди, переловят всю вашу мошенническую шайку! Будете вы знать, как обманывать доверие и честность добродушных людей», атаманы картежной шайки (они же — всемирноученые профессора экономикс энд политикал сайенс) объясняют проигравшимся в пух, что сами виноваты, ибо избрали отсталую стратегию.

 

Отсталую, то есть базирующуюся на законе сохранения — «если в одном месте прибудет, то в другом столько же отнимется». Еще это называется игрой с нулевой суммой. Примеры таких игр многообразны. От обыкновенного преферанса до 90-х годов XX века, когда США переживали золотое клинтоновское восьмилетие, а Россия — менее золотое (более уместно было бы сравнить его с долиной слез) восьмилетие ельцинское. Как сказано в Писании, «Овым подобает расти, овым же малитися».

 

Однако теперь шире распространены гораздо более выгодные игры с ненулевой суммой, когда в результате взаимовыгодного сотрудничества довольны оказываются все. Бывший посол США в Москве М. Макфол недавно объяснял: «Ключевой подход президента Обамы сводится к тому, что подлинное взаимодействие с лидером другой страны может произойти на основе подхода, при котором выигрывает каждая из сторон. На основе того, что Обама называет win-win approach. Имел ли место win-win approach у Обамы с Каддафи и Януковичем, неизвестно, но Макфол уверяет, что В.В. Путин не сумел приобрести и вершки, и корешки единственно потому, что в своей заскорузлой отсталости убежден, что все игры (во всяком случае — игры с США) бывают только с нулевой суммой.

 

Возможно, В.В. Путин в самом деле неправ. Если мы станем обозревать историю холодной войны (50–70-е годы XX века), то убедимся, что в итоге благосостояние и влиятельность в мире существенно возросли как у США, так и у СССР. Может быть, возросли бы и больше, но нельзя требовать чрезмерного. Так что, стой у державного руля с обеих сторон мастодонты холодной войны, возможно, win-win approach оказал бы свое действие и ныне. Но — не оказал, и что ж тут говорить.

 

Однако, применяя теорию игр в политической и экономической риторике, почему-то говорят только о двух случаях. Либо об игре с нулевой суммой, либо об игре с ненулевой, но при том обязательно положительной суммой. Между тем ненулевая сумма — это всего лишь отличная от нуля, в том числе и отрицательная. Про такие игры риторы почему-то мало говорят, притом что примерами таких игр полны исторические хрестоматии.

 

Если говорить только о европейских участниках Первой мировой войны, то конфликт 1914–1918 годов — ярчайший пример игры с ненулевой суммой. Кто больше, кто меньше, но проиграли все. В экономическом плане ярчайший пример игры с отрицательной суммой — Великая депрессия 1929–1933 годов, от которой не выиграл никто, а проиграли все (выигрыш г-на Гитлера весьма относителен).

 

Рассматривая последние сводки с мировых бирж, падающих и трепещущих всюду — от Нью-Йорка до Шанхая, — нельзя отделаться от неприятного чувства, что это уж очень похоже на игру с ненулевой отрицательной (причем сильно отрицательной) суммой, которую нам всем, возможно, придется пережить. Злорадство по поводу неприятностей, испытанных соперником, служит в этом случае недолговечным утешением, поскольку в итоге такой игры выясняется, что коровы сдохли у всех. Эпизоотия.

 

Максим Соколов

 

 

 

Метки по теме:


Комментировать \ Comments
bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1