Андрей Кондрашов: Однажды Украина протрезвеет и вернется

Дата публикации: 31 июля 2015, 13:59

В Симферополе 22 июля состоялось знаковое событие: известный российский тележурналист Андрей Кондрашов, выпустивший в марте 2015 года документальный фильм «Крым. Путь на Родину», впервые провел творческую встречу с теми, о ком и для кого создавалась эта телеработа – с крымчанами.

 

Андрей Кондрашов

 

— На вас наложены санкции во многих странах. Как-то это отразилось на вашей работе?

 

— Нет, не во многих странах, а только на Украине и, как ни странно, в Молдавии. На Украине – понятно, а вот за Молдавию обидно, молдавскому народу давно хронически не везет с руководством. Но я в этой связи вспоминаю санкции, которыми нас, российских журналистов, в свое время обложила Грузия.

 

И где сейчас тот Саакашвили, который так боялся российской прессы, и где те списки, в которых было 55 человек? Не пройдет и 5 лет, как все эти санкции будут забыты, поверьте моему опыту… Все случится гораздо раньше.

 

— Будет в последующих фильмах рассказ о том, как дальше живет и развивается Крым? Нет ли мысли рассказать про интеграцию Крыма в состав России?

 

— Мне уже сегодня задавали вопрос – как ты сейчас смотришь на Крым, в котором провел так много времени как летописец?

 

Вот я и ловлю себя на мысли, что в том же аэропорту Симферополя я смотрю на только что отстроенный новый терминал не с восхищением, а глазами человека, который только что закончил ремонт и с пристрастием критическим взглядом оглядывает свой дом – тут что-то не доделано, здесь не докрашено…

 

То есть на все перемены в Крыму хочется смотреть как на перемены у себя дома. Чтобы вместе с огромным психологическим подъемом в Крыму появились и хорошие дороги, и красивые парки, и высокий уровень жизни, и улыбающиеся пенсионеры…

 

— Каково это – работать с Владимиром Владимировичем Путиным? Были ли дубли? Просил президент (или кто-либо еще) не ставить в фильм какие-либо фрагменты съемок?

 

— Никаких дублей с президентом не было. Какие дубли?! У нашего президента феноменальная память на даты, события, цифры, имена…Первое интервью мы записывали буквально по следам этих событий, и нашей целью было не упустить ни одну деталь, чтобы всё было свежо в памяти. В тот момент мы недооценивали главного участника крымских событий — Владимира Владимировича, потому что все детали — вплоть до мельчайших подробностей — потом, спустя полгода, он ещё раз совершенно спокойно нам воспроизвел…

 

— Он знал то, о чём другие могли и не догадываться?

 

— Конечно. Когда мы приехали на Черноморский флот, у нас был разговор с командующим. Мы ему говорим, что нам известен такой-то факт. Как нам было сказано, около 16 часов здесь произошло вот такое событие. Офицеры переглянулись: «А вам это вообще откуда известно? Кроме нас четверых этого никто не может знать. Откуда вы это знаете?». Пришлось признаться, откуда.

 

Вообще осведомлённость президента, количество тех информационных стрелочек, которые сходились к нему, впечатляет. Эта осведомлённость позволяла ему принимать решения. Он единолично отдавал команды и он же одновременно просил только об одном: «Не дай Бог пролить кровь. Это наши люди. Главное — не допустите кровопролития. Действуйте уверенно, жёстко, но без крови. Надо, чтобы сначала сдались, а потом обнялись».

 

Приблизительно такие сохранились ощущения от общения с президентом. И ни о какой цензуре в фильме не было и речи. Просто после главного интервью с президентом, которое мы взяли сразу после событий, мы уже точно знали, что мы будем снимать…

 

— Были ли какие-либо сложности или казусы на съемках?

 

— Самым сложным для постановщиков массовых сцен оказалось уговорить крымчан надеть украинскую форму. Люди наотрез отказывались это делать.

 

Ради реконструкции съемочная группа стала искать форму таможенника, форму военных, форму украинских милиционеров, старую форму украинского «Беркута». Оказалось, что это — огромная проблема. Нам люди говорили: вы что думаете, что у нас тут как белые придут — мы одни, а как красные придут — мы другие? Мне говорили: «Да ты что, хочешь, чтобы мои внуки увидели меня в этой форме, что ли? Вы лет через 10-20 покажете этот фильм снова, а я как дурак стою там с трезубцем? Нет!». В общем, формы не оказалось. И форму украинского таможенника пришлось заказывать на «Мосфильме». Кстати, актера, который играл украинского генерала Коваля, народ избил по-настоящему, в азарте съемок позабыв о том, что генерал-то — ненастоящий. А синяки и ссадины были реальные…

 

— Когда, по вашим прогнозам, начнутся съемки фильма «Украина. Возвращение на Родину»?

 

— Хотелось бы, чтобы уже этой осенью…

 

Все мы мечтаем, чтобы Украина проснулась однажды утром, посмотрела на себя в зеркало и поняла, что вчера немного «перебрала», чтобы прошло это похмелье. И чтобы братья в Киеве и Москве снова стали общаться как родные и близкие люди…

 

Мне кажется, что мы в России ведем себя как-то более сдержанно, более по-христиански, нежели наши братья на Украине. Мы не оскверняем память, не оскорбляем, не пишем гадости про украинцев.

 

— А как бы вы отнеслись к идее снять спустя время фильм «Крым: пять лет на Родине»?

 

— Положительно. Мне бы хотелось, чтобы это был фильм о глобальных переменах, которые вскружили бы голову всему остальному населению России. Мне бы хотелось, чтобы через несколько лет люди, прилетающие в Крым, реагировали так же, как люди, которые сейчас впервые попадают в Грозный. Они широко раскрывают глаза и не верят тому, что увидели. Что было в Грозном раньше, и как он преобразился сегодня? Те люди, которые кричат, что хватит кормить Кавказ, должны приехать в Грозный хоть раз и посмотреть, как используются бюджетные деньги. При этом Чеченская Республика получает процентов на 12 больше, чем, например, Свердловская область. Но как, извините, используются деньги в Екатеринбурге и как они используются в Грозном.

 

Мне бы хотелось, чтобы Крым стал новым флагманом эффективности траты бюджетных денег. Потому что денег будет немало, и ваша задача — показать всей России, насколько эффективно их можно использовать. Вот об этом в будущем и хотелось бы снять фильм.

 

А вообще я думаю, что пройдёт время, и в 2018 году мы всей страной будем смотреть два фильма: о чемпионате мира по футболу в России и о пятилетке Крыма.

 

Крым действительно сакрален. Русский мир – незыблем. Он существует. Для меня понятие русский – это не этническое понятие, а глубоко культурологическое.

 

Потому что среди моих знакомых есть такие калмыки, такие армяне, которые так знают Лермонтова, как мне и не снилось его знать, и Пушкина они цитировать способны с любой строки. И совершенно не обязательно быть русским. У нас у всех, кто живет на этой земле, единый культурный код. И с этим никто никогда не поспорит.

 

Что касается либерализма нашей креативной московской интеллигенции, о котором говорят на Западе, то здесь не поспоришь. Как с 90-х годов у нас пошла мода – чем ты либеральнее, тем ты моднее, тем ты имеешь больше шансов попасть на какую-то руководящую должность, так это до сих пор так.

 

Я скажу, что у нас сегодня половина Белого дома – сплошные либералы. У нас в окружении Путина больше либералов, чем патриотов. У нас в некоторых СМИ людей с фигой в кармане столько, что нам еще работать и работать. О том, что называется «национал-предательством», только сейчас мы стали говорить прямо, мы только сейчас черное стали называть черным, а все это время, до Крыма, кстати сказать, искали в нем «50 оттенков серого», как бы его не обидеть и черненьким не назвать…

 

Нет, хватит, ребята! Вот сейчас вам всем место одно – в вице-губернаторах у Михаила Саакашвили, вот там вам самое место, вот там вы поможете… И смеяться над сакральностью Крыма вы сможете только исключительно в своей компании, причем за пределами Российской Федерации.

 

Беседовала Марина Сафронова

 

 

Метки по теме:


Комментировать \ Comments
Самые популярные новости соцсетей

bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1