Архипелаг Facebook. Егор Холмогоров

Дата публикации: 16 Июль 2015, 11:25

В первые месяцы крымского кризиса стремительным домкратом приобрел популярность мем «крымчанка, дочь офицера». Написанное от имени некоего «Дмитрия» сообщение гласило, что он «крымчанка, дочь офицера, поверьте, у нас не всё так однозначно, никто не хочет отделения». В то же время было установлено, что огромное количество твитов и комментариев на тему Крыма и того, что он якобы не хочет в Россию, оказалось исходящими из одной точки — с американской базы в Бахрейне. И все начали представлять себе здоровенного американского вояку, который настукивает признания в неоднозначности.

 

В Крыму всё однозначно

 

Поэтому появившаяся информация о том, что США ассигнуют изрядную сумму на противодействие России в интернете, была воспринята нами со здоровым юмором. Мол, теперь потешимся над сотней столь же глупых «дочерей офицеров».

 

Скоро, однако, стало не до смеха. Когда англосаксы воюют, воюют всерьез. Информационные атаки сосредоточились не столько на продвижении проамериканской или проукраинской идеологии, сколько на «выпиливании» носителей патриотической точки зрения с российской стороны. Анонимные «интернет-ниндзя» начали массовые и, заметим, слишком профессиональные для украинских инициативников атаки на пишущих по острым темам российских пользователей. Особенно беспощадной стала волна цензуры в Facebook, где практикуется замораживание пользователей на длительные сроки, без всякой дискуссии и права апелляции.

 

Цензурный террор развивался по интересной кривой. Сперва следовали удаления записей и замораживания аккаунтов на короткий срок за довольно жесткие высказывания, которыми привыкли обмениваться русские и украинские пользователи. Затем, вопреки всякой логике, администрация начала банить на неделю, а то и на месяц за реплики, откровенно говоря, вегетарианские.

 

Апофеозом стала война, объявленная Facebook слову «хохол» — причем особенно жесткой цензуре подверглось знаменитое стихотворение Пушкина «Моя родословная». Под угрозой оказались Гоголь, Достоевский и даже Михаил Светлов с песней «Гренада», в которой так не кстати упомянут «мечтатель-хохол». Под «хохла» были «выпилены» такие известные российские пользователи, как Максим Кононенко и Сергей Минаев.

 

Разумеется, российские пользователи Facebook тут же нашли запрещенному слову сотню замен и эвфемизмов, но фейсбуковская цензура уже вошла в штопор, достойный 1937 года. Не имея повода заморозить аккаунт, причины начали придумывать. Скажем, ваш покорный слуга не употреблял слово «хохлы» и целый месяц его было не за что ухватить. Но в сообщении об очередном террористическом обстреле Донецка проскользнуло слово «укры».

 

Доказать какой-то унизительный характер этого неологизма, образованного примерно так же, как, к примеру, слово «русы», — невозможно. Однако поскольку в Facebook нет ни апелляций, ни процедуры рассмотрения, ни адвокатов, справедливое решение дела исключено. Модератор искал предлог и он его выискал. Разумеется, я был немедленно забанен на месяц. Мало? Цукерберг добавит.

 

Признаюсь честно: я никогда не полагал свое отечество образцом свободы слова и печати; сталкивался с проявлениями цензуры; регулярно напарывался на такой юридический абсурд, как 282-я статья, и, соответственно, имел все основания считать американцев нацией, уважающей свободу высказывания, защищенную «первой поправкой». Однако с самым серьезным ограничением свободы слова за всю свою жизнь, вплоть до своеобразного ареста, я столкнулся именно в американской соцсети. Внезапно в Facebook я провалился в логику, этику и атмосферу ГУЛАГа пополам с «1984 годом».

 

Нам пора отказаться от прекраснодушного отношения к интернету как к пространству всеобщей свободы, безответственности и вольного обмена информацией. Этот образ полуторадесятилетней давности устарел. Сегодня интернет — это, во-первых, огромная машина слежки за пользователями, что исчерпывающе доказал Эдвард Сноуден, фильм о котором «Citizenfour: Правда Сноудена» наконец-то вышел в наш прокат. Во-вторых, это небольшое количество реально действующих коммуникационных площадок, которые в большинстве своем представляют собой крупные американские корпорации.

 

Интернет нам кажется неким прозрачным воздухом, в то время как это — крупные бизнес-проекты, с прибылью в миллионы, как у Twitter, и в миллиарды, как у Facebook и Google, долларов. Разумеется, эти корпорации действуют так же, как любые другие: сотрудничают с правительством США, собирают для него информацию, защищают базовые национальные интересы и американские ценности. Например, когда Верховный суд США утвердил обязательность гей-браков, эти корпорации приняли участие в довольно агрессивной кампании радужных иконок и аватарок, определенно продвигавших соответствующие «ценности».

 

Большая часть интернет-взаимодействий российского пользователя происходит на платформах американских корпораций. Под их пристальным присмотром, который включает в себя «вырубание» неугодных за мнения. Корпорации пользуются тем, что площадка публичного высказывания является в то же время частной собственностью модерирующей компании, которая, по условиям соглашения, может делать практически всё что угодно. При этом чем в более интеллектуальную и оказывающую на общественное мнение деятельность вовлечен человек, тем в большей степени он зависим от этих иностранных платформ.

 

Степень нашей независимости в этой сфере близка к нулю. Единственная сравнительно конкурентособная российская социальная сеть — «ВКонтакте» — убыточна. Если руководствоваться одной лишь бизнес-логикой, то она балансирует на грани краха. Ее, видимо, придется поддерживать как важную часть нашей национальной информационной инфраструктуры.

 

Но «ВКонтакте», увы, — глубоко антинтеллектуальная сеть. Российская интеллигенция всех направлений — от крайних либералов до крайних националистов и леваков, опутана Facebook со всеми описанными выше последствиями в виде цензуры за «хохлов». На Facebook завязаны как публичные, так и частные контакты, корпоративные и организационные связи, сети интеллектуального и политического влияния — всё это может быть вырублено одним кликом мышки. Возникновение какого-то удобного интернет-инструмента для нашего образованного слоя становится, таким образом, серьезной национальной задачей.

 

Представим себе, что наши железные дороги, аэропорты, телефонные сети принадлежат иностранной державе. На сегодня интернет-коммуникации в значительной степени вытеснили все традиционные СМИ, от газеты до «зомбоящика», обычную и сотовую телефонию. Люди, сидящие за соседними столами: переписываются в мессенджере Facebook. Сеть обволакивает нас полностью. Наличие внешнего контроля за нею означает угрозу их схлопывания или манипуляции в сложных ситуациях.

 

Для противодействия ничего нового придумывать не надо. Прежде всего, нужна сильная государственная политика. Ее проводит, к примеру, Китай, значительно ограничивая входящий контент и принуждает западные кампании с этим считаться. Российские интересы прямо противоположны — Россия должна реагировать на ограничения прав своих пользователей со стороны западных интернет-компаний. За цензуру «без суда и следствия» со стороны нашего Роскомнадзора должны полагаться санкции. Если Facebook и другие хотят работать на территории России, пусть создают систему публичных согласительных процедур.

 

Затем, так же как и в любой другой области индустрии, единственным способом выхода из зависимости является эмуляция, то есть воспроизведение соответствующих отраслей, технологий и институтов на своей почве. У нас здесь неплохие заделы — есть «Яндекс», есть тот же «ВКонтакте». Есть потенциальные стартапы. Иногда всё это более чем на уровне и даже с опережением. Иногда — не дотягивает до зарубежных образцов. В любом случае на эти инструменты ни в коем случае нельзя «забивать» под соусом глобалистской демагогии о том, что есть же лучшие западные сети и службы. А то однажды «дочери офицеров» придут уже не за «хохлами», а за русскими.

 

Егор Холмогоров

 

 

 

Метки по теме:


Комментировать \ Comments
Crimea_2509387_1000


bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1