Анатолий Шарий — об ангажированности, профессиональной ответственности и методах информационной борьбы.

 

Анатолий Шарий

 

— Анатолий, а что Вас вообще привело в журналистику?

 

— Журналистика мне стала интересна еще с детства. Меня всегда привлекала возможность делать правильные вещи, и доносить их до большого количества людей. Но работать в этой сфере я начал уже в осознанном возрасте, в 2005 году. Я не учился на журфаке, все азы постигал самостоятельно. Причем у меня не было идеи сколотить состояние на этом деле или стать знаменитым. Просто хотелось с головой уйти в эту сферу.

 

— Кстати, бытует мнение, что учёба на журналистском факультете бесполезна.

 

— Журфак нужен, если там преподают актуальные правила журналистики. Меня раздражает, когда вместо этого студентов учат как правильно стать в позу перед камерой и куда направлять руки при репортаже. Я всему научился сам. Мне в этом деле помогали материалы британской академии «BBC», где оговорены все нюансы поведения журналиста. Касаемо Украины, могу сказать, что в преподаватели уходят в основном «сбитые лётчики» отечественной журналистики. Те, кто не добился ничего в этом деле. И очень печально, когда они начинают вещать студентам, как надо работать и выпускники «заражаются» их опытом. Даже с периодическим привлечением на мастер-классы «акул пера» на украинских журфаках преподают полное дерьмо. Глядя на выпускников этих ВУЗов, создаётся впечатление, что они все с одного конвейера.

 

— Сейчас идёт информационная война в медиапространстве: атака фейков, засилье вбросов, провокации. Должен ли журналист ввязываться в неё, поддерживая какую-либо из конфликтующих сторон?

 

— Сейчас каждый украинский журналист хочет участвовать в информационной войне. Легче опубликовать «вброс» о погибших российских спецназовцах под Донецком, чем писать о чиновничьей коррупции. В первом случае тебя процитируют много других изданий, и ты срубишь свои «15 минут славы». Но если ты поймаешь взяточника, то о тебе никто не вспомнит, да ещё и проблем себе наживёшь. Да и что собственно такое «информационная война»? Информационная война в журналистике по правилам — это когда ты ловишь издания на «фейковых» новостях, а они точно также обоснованно разоблачают тебя. Но когда в ответ ублюдки забрасывают лживыми пасквилями, это просто война, которая не имеет к журналистике никакого отношения.

 

— Почти 90% людей читают только заголовки, не обращая внимания на сам текст. Можно ли жертвовать смыслом ради заголовка, если следом идут уточнения. Например «Россия ввела войска в Украину», а в тексте оговорка, что это всего лишь заявление какого-то активиста.

 

— Можно, почему нет? Только это откровенная желтизна. И балуясь такими заголовками, тебя сочтут лжецом и клоуном, таким же, как и украинские СМИ. Хотя журналисты и открещиваются на этот счёт, мол, это не мы сказали, а такой-то деятель. Но, всё же, бороться за внимание читателя, нужно не выходя за рамки журналистских стандартов.

 

— То есть даже в период информационной войны выход за каноны журналистики недопустим?

 

— Конечно, нет. Какие бы благие цели не преследовались. В таком случае можете себя назвать грязным и унылым пропагандистом. Простой пример журналистских стандартов: 18 мая Русская служба «BBC» (Би-Би-Си) опубликовала новость о военном бунте Тольятти. Но в течение суток материал был удалён и главный редактор извинился, объяснив это тем, что достаточного подтверждения об этом так и не найдено. Вот так выглядит работа по журналистским стандартам.

 

— Для подтверждения информации нужен, как правило, определённый надёжный источник. А как быть с анонимами? Казалось бы, выдаёт журналисту «эксклюзив», но раскрываться не хочет. Не теряет ли материал свою значимость без отсылки на конкретный источник?

 

— Нет, не теряет. Только если твой источник не может подтвердить свою информацию конкретными фактами. Я лично получаю множество сообщений от анонимов. В медийном плане новости «мощные», но я не опубликую их, если не увижу доказательства. Например, если мне присылают какой-либо документ, я проверяю его подлинность ещё в альтернативном источнике. Когда я публиковал «слитый» мне документ украинского правительства об урезании социальных выплат, меня сразу же обвинили во лжи, назвав это «фейком». Однако через три недели украинское издание «Зеркало Недели» опубликовало эти же документы с апломбом инсайдерской секретной информации. Поэтому «анонимных анонимов» в украинской прессе я определяю очень быстро. Взять хоть те же бредовые интервью с якобы российскими солдатами, воюющими против украинцев. Хотя сейчас там они поймали двоих «непонятно кого». Наверное в клетку скоро посадят и будут по миру возить и показывать, как в цирке. Лучше уж заплатить за информацию, но быть объективным. Ведь платить источнику за эксклюзив — это нормально. Ненормально, когда журналист продаётся сам, ведь тогда он становится заангажированным.

 

— А если у тебя есть информация от анонима, например, о наркоточке. Но тогда как рядовой гражданин ты должен обратиться в правоохранительные органы. Где роль журналиста в этом процессе? Ведь ловить преступников это работа правоохранительных органов.

 

— Главное вести себя корректно. Я занимался проблемой незаконной наркоторговли в Киеве. Когда мы находили притон, мы оповещали соответствующие органы и совместно с ними уже туда вламывались. Милиция с оружием, а мы с камерами. А что не является работой журналиста, так это устраивать провокации ради самопиара. Нужно чётко делать своё дело и объективно отражать события. Да, я нажил себе колоссальных проблем из-за своей деятельности. Но, если благодаря мне выжили хотя бы десять человек, которые могли отравиться наркотической синтетикой, то я могу смело поставить себе «плюс». Хотя я знаю, что сейчас эти же выжившие поливают меня грязью в «Фейсбуке». И я нисколько не удивлён, ведь украинцы народ неблагодарный, и я готов это подтвердить фактами.

 

— Кстати, о «Фейсбуке». Сейчас в СМИ модно ссылаться на странички в социальных сетях. Какова цена таким отсылкам?

 

— Ссылаться можно, если эта персона имеет медийный вес. Но если персонаж при своём «весе» несёт откровенную ахинею, то журналисту стоит задуматься. Например, 19 мая в своём блоге российский оппозиционер Руслан Левиев выставил у себя на страничках майские фотографии марша материнства, якобы сделанные в «ДНР», а оказалось, что они уже трехлетней давности. До этого он заводил аккаунты в Твиттере российских псевдо-спецназовцев, которые якобы отправились расстреливать украинцев. И всё это перепечатало много украинских изданий. Если СМИ подхватывают подобный маразм и публикуют, то это не журналисты, а пропагандисты, намеренно распространяющие ложь.

 

— Пропаганде в журналистике не место?

 

— Смотря, какая пропаганда. Пропаганда здорового образа жизни, например – это великолепно. Меня часто пытаются уличить в необъективности и называют пропагандистом. А я спрашиваю «Почему я пропагандист?». Потому, что я призываю к миру и считаю ненормальным, когда украинцы убивают друг друга? Ну, тогда я пропагандист, только со знаком плюс. Однако есть отрицательная пропаганда, которая практикуется как в украинских, так и в некоторых российских СМИ. Если идёт проповедование неприязни к определённым народам, если идут постоянные вбросы о тысячах российских солдат в Украине – это не нормально. Но и некоторые вопросы «хорошей» пропаганды довольно неоднозначны. Например, есть активисты, которые выступают за сохранение семейных ценностей, но при этом они против гомосексуалистов. Казалось бы, они за благое выступают, но тут же, прослеживается некое наступление на чью-то свободу.

 

— Вы следите за крымскими СМИ? Можете ли оценить работу прессы Крыма? Попадались ли вам «фейки», наподобие тех, которые вы находите в украинских изданиях?

 

— Честно говоря, я не слежу именно за крымскими СМИ. Но, я читаю украинскую прессу, освещающую либо выдумывающую проблемы в Крыму. Украинские СМИ создают картину полуострова, на котором, люди в полутьме, ходят с опущенными головами, боятся заговорить друг с другом, ведь на каждом углу стоят ФСБшники. Взять тот же украинский портал «Крым. Реалии» — я внимательно слежу за их деятельностью и понимаю, что объективностью там и не пахнет.

 

— При том, что вы мало знакомы с крымскими медиапространством, наверняка слышали о скандале с каналом «АТР».

 

— Я лично перепроверял эту информацию, и выяснил, что у канала возникли проблемы с перерегистрацией. Канал не предоставил необходимые документы. Но по всему миру подняли шум, что в Крыму наступают на свободу слова. Хорошо, но ведь сейчас вынесено решение на государственном уровне о создании реального крымско-татарского канала. Почему об этом все молчат наши «свободные» СМИ?

 

— Ну почему же? Ряд изданий назвало проект нового крымско-татарского телевидения «провластным» и «прокремлёвским».

 

— Это эти «свободные» журналисты так решили? А я видел, как этот вопрос рассматривался на самом высоком уровне с участием крымских татар. Странно: Чубаров с Джемилёвым распространяют ложь о Крыме, на чём я их подлавливал – это крымские татары. А те, кто мирно что-то обсуждают в студии это, выходит, не крымские татары? Такое ощущение, что кто-то хочет выделить «правильных» и «неправильных» представителей народа.

 

— Некоторые СМИ заявляют о том, что в Крыму притесняют права крымско-татарской нации.

 

— Мне регулярно пишут крымские татары, делятся своим мнением о событиях в Крыму и я публиковал это на своём видео-блоге. Пусть они мне напишут и расскажут, что же ужасного с ними случилось сейчас в Крыму. Может они расскажут, как хорошо им жилось при Украине, как их поддерживали? Может прежние власти в них души не чаяли все эти 23 года? Украинское государство сейчас пытается вернуть Крым. Но вместо того, чтобы делать свою страну раем на земле, правительство занимается дебильными переименованиями улиц и Симферопольского аэропорта. Сейчас упорно спекулируют на имени Амет-Хан Султана, называя его украинским героем. Хотя отец у него дагестанец, мать – крымская татарка, а сам он вообще родился до передачи Крыма в Украинскую ССР. Какое отношение он имеет к Украине? Такой маразм я просто на дух не переношу.

 

— Ну а как же свобода слова в журналистике и право на собственное мнение?

 

— В журналистике нет своего мнения. У тебя может быть мнение как у рядового гражданина. Однако, если журналист пытается втиснуть своё личное мнение или подвести под него собеседника в интервью, то он становится пропагандистом. Причём самого низкого уровня. Этим, к сожалению, продолжают грешить украинские СМИ, разжигая межнациональную рознь. А верить тем, кто сеет ненависть, нельзя.

 

Беседовал Игорь Артюхов

 

 

Окажи помощь Новороссии и команде News Front