Минский «Карточный домик» для Франсуа Олланда. Владислав Ростислов

   Дата публикации: 19 мая 2015, 14:05

Избранный в 2012 французский президент Франсуа Олланд подводил итоги двухгодовой деятельности. Прозвучало много доводов в оправдание своего пока что неудачного президентства.

 

Минский "Карточный домик" для Франсуа Олланда

 

Очевидно, что два года в главном кресле Франции можно назвать неудачными: ни одно обещание не исполнено, экономика слабеет, её темпы продолжают снижаться, вопросы иммиграции не решены, а идея децентрализации в таких экономических условиях кажется не слишком разумной. Общественная поддержка уже к 100 дням президентства упала до 50%. Она оказалась даже слабее, чем у предшественника Николя Саркози к тому же 100 дневному рубежу.

 

Избиратели и не знают, за что поддерживать президента: за следование законодательной конъюнктуре Евросоюза с принятием закона о «браке для всех»? Поддерживать ли его за чрезвычайную мягкость во внешней политике?

 

Олланд лишь единожды отошёл от своих тефлоновых принципов – было это в случае молниеносного решения о военном вмешательстве в Мали в целях борьбы с исламистами.

 

Электорат мог бы заметить изменения ситуации на рынке труда, успешную борьбу против безработицы, но и этого не произошло. Выходит, президенту только и остаётся, что по второму кругу раздавать обещания, гарантируя начало реформаторской работы, в которую и поверил каждый французский гражданин, отдавший свой голос за этого политика. Но изменит ли мнение о себе Олланд и покажет ли свою ещё не раскрытую внутреннюю силу? Или французские граждане уже не решатся верить своей легитимной власти, делая вывод, что необходим поиск совершенно новых лидеров?

 

Франсуа Олланд давно в политике. Он подумывал о карьере в управлении государством ещё на этапе подростковых решений о будущем. Франсуа выбрал армию, хотя врачи предлагали ему больше волноваться из-за близорукости, чем из-за угроз стране. Олланд стал служить, зная, что в карьере политика факт службы в вооружённых силах будет хорошим пиар-ходом, вызывающим симпатию у избирателей. Выполнив гражданский долг, «книжный червь» Франсуа начинает учёбу в Национальной школе управления. Здесь он знакомится с партией социалистов и навсегда связывает себя с нею.

 

Главный пик или отличительный пункт в карьере молодого политика – факт, что он побывал экономическим советником и одним из доверенных лиц последнего французского президента-социалиста Франсуа Миттерана.

 

А сейчас заглянем в последние годы президентского срока Николя Саркози, просидевшего на посту с 2007-го года. Общество разделилось почти надвое: половина была настроена консервативно и, как говорится, «не хотела менять коней на переправе». А другая половина рядовых французов, уставших от президента Саркози, была готова на радикальные перемены.

 

Эта часть с энтузиазмом голосовала за Олланда — новоявленный кандидат обошёл Саркози. Голосовавшие, надеясь, что вновь пришедшие социалисты исправят экономическую ситуацию в стране, поддались порыву и поставили на левых.

 

Проблем во Франции хватало: неуклонно, хоть и не стремительно, росла безработица, убывали темпы роста экономики, бедность в среде иммигрантов, вообще вопрос, связанный с иммигрантами легальными и нелегальными, ежегодно повышающиеся налоги и многое другое.

 

Социалисты ещё в 2011 давали довольно много обещаний, среди которых было не просто решительное заявление о способности партии привести страну к экономическому росту, но и совершенно утопическое в нынешних кризисных условиях желание реформировать целиком социальную модель устройства страны. Новая модель предусматривала передачу основных рабочих мест молодёжи, с помощью децентрализации рост независимости регионов, долгожданную налоговую реформу.

 

Олланд во время предвыборной кампании назвал семь ключевых целей. Он намеревался обуздать рост налогов и дать старт так называемой «фискальной паузе». Планировал сократить социальные сборы с каждого работодателя ради увеличения штатов работников. Намечал снизить безработицу, уменьшить государственные расходы, обещал ослабление участия центрального государственного аппарата в делах регионов и рост экономики.

 

Олланд обещал очень много для одного срока.

 

Наверняка президент рассчитывал на второй срок. Мол, после такой радикальной смены власти французы затихнут на время в ожидании результатов в долгосрочной перспективе. Но, судя по тому, как обыкновенные граждане реагируют на нынешнее положение, общественность не готова играть в «долгую партию» и жаждет результатов здесь и сейчас. Видимо, готова она и на более радикальный выбор.

 

Что в сегодняшней Франции более радикально, чем социалисты? Только партия националистов во главе с Марин Ле Пен, укрепление которой мы и видим. Но почему кризис доверия произошёл именно сейчас и в чём он выражается?

 

Один из самых животрепещущих вопросов — это вопрос о политике в отношении иммигрантов с Ближнего Востока и Африки. Французы одними из первых почувствовали крах политики мультикультурализма, хотя именно во Франции констатировался самый большой уровень адаптации приезжих к жизни в стране.

 

Ещё в 2013 официально было признано Ангелой Меркель, что выбранное Евросоюзом направление в отношении беженцев и людей, не находящих у себя на родине работы и денег на комфортную жизнь, привело к фиаско.

 

А Франция уже в 2012 чувствовала тяжесть от необходимости впускать в страну ежегодный поток из десятков тысяч иностранцев и не приветствовала шаги в укрепление такой политики.

 

Наверное, первым гвоздём в «гроб» президентства Олланда был принятый в декабре 2012 года закон, отменявший преследование незаконно проникающих на территорию государства мигрантов. Это значительно усложнило процесс отправки нелегалов домой, отчего работа государственного аппарата по контролю за уровнем иммиграции стала ещё более дорогой и трудной.

 

Нынешнее правительство Франции не занимается и экономическими реформами. Заявленные преобразования так и не произошли. Не только изменений социальной структуры французского общества не произошло, но и число безработных продолжает расти. Социальный пакт, пропагандируемый Олландом, не нашёл отклика среди предпринимателей.

 

Против президента сработала заведённая после развода интрижка с актрисой Жюли Гайе, широко освещаемая всеми мировыми СМИ. И бывшая жена-журналист (первая леди – журналист: это к беде), написала не самые лестные слова о своём муже. Взяла и окрестила его самым ужасным социалистом, который ненавидит бедных. Так и писала: «В действительности президент не любит бедных. Он, представитель левых, в частных беседах называет их «беззубыми» и гордится своей шуткой».

 

А вот совсем уж малоизвестный факт: суицид сенатора-социалиста, одного из ближайших друзей Олланда. Сенатор Жан Жермен в 2013 был обвинён в коррупции и провёл примерно полтора года в ожидании завершения расследования. Жермен считал себя оклеветанным, не выдержал прессинга и ушёл из жизни. Множество людей обвиняли Олланда и всю его администрацию в гнилости и зле, которые они, якобы, приносят даже близким друзьям.

 

То есть, французы сегодня видят: Олланд – не Фрэнсис Андервуд, утверждавший: талант лжеца в том, чтобы заставить всех поверить, что ты не умеешь врать.

 

Светлые обещания так и остались на бумаге даже при полной поддержке партии, а её социально позитивная идея – не America Works. Меня могут упрекнуть в попытках провести параллели с известным американским сериалом «Карточный домик», который транслировали по всему миру последние несколько лет. Не надо обвинений. Но схожи тенденции: заданы слишком высокие требования, а настоящая политика – это не остросюжетный сериал, в котором главный герой, президент, несмотря ни на какое давление, пробивается и доказывает свою эффективность.

 

Наверное, «лебединой песней» Олланда должно стать активное участие в минских переговорах по Украине. Мир между Донецком и Киевом — единственное, что может оправдать четырёхгодичный срок президента, когда два года уже выброшены в корзину для мусора.

 

Владислав Ростислов

 

 

Окажи помощь Новороссии и команде News Front

 

 

Метки по теме: ;


Комментировать \ Comments
bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1