Ростислав Ищенко: политический журналист находится на войне

Дата публикации: 11 Январь 2015, 13:44

Народ спорит, можно ли было убивать французских карикатуристов за то, что они неудачно шутили. Давайте разберемся без гнева и пристрастия.

 

A member of the media makes images of front page of Charlie Hebdo which shows a caricature of French author Michel Houellebecq of the Paris offices of Charlie Hebdo, a satirical newspaper, after a shooting

 

Во-первых, словом и рисунком тоже можно убить. Так что, с этой точки зрения «шутники» и убийцы равны.

 

Во-вторых, убийцы ведь тоже могли «пошутить» (ну вот такое у них нестандартное чувство юмора). У них же не спросили, зачем они убили «шутников». Их просто перестреляли французские полицейские. А если бы был правильный судебный процесс, не исключаю, что адвокаты вполне могли заявить, что убийство только внешне было убийством, а на деле это шутка — инсталляция, предмет высокого искусства.

 

В-третьих, если французское правительство делает вид, что верит украинским уверениям что в Одессе антифашисты сами себя сожгли (в провокационных целях, по заданию ФСБ), что ополченцы сами себя обстреливают из тяжелой артиллерии (в провокационных целях) и т.д., то я думаю, что ему нетрудно будет поверить и в то, что редакция «Шарли» умышленно спровоцировала собственное убийство, с целью поднятия тиражей своего издания.

 

В общем, если мы рассматриваем случившееся с точки зрения русской культуры, то это, конечно, преступление, не имеющее оправдания. Но, с точки зрения русской культуры, «шутники» тоже совершали преступления, не имеющие оправданий, постоянно кощунствуя.

 

Если же мы будем рассматривать событие с точки зрения западной культуры, то вообще ничего не произошло. Одна группа людей воспользовалась своим правом на свободу выражения своих взглядов, систематически распространяя кощунственные провокационные карикатуры. Другая группа людей также воспользовалась правом на свободу выражения своих взглядов, перестреляв первую группу. Для восстановления баланса полиция перестреляла перестрелявших.

 

Наконец, с точки зрения радикального ислама, который исповедовали стрелки, они просто обязаны были убить «шутников».

 

Ну и, наконец, с позиций христианства (хоть православия, хоть католичества) над которым регулярно (как и над исламом) потешались «шутники», их, конечно, следовало простить. Так христиане их и не убивали. Христиане их простили. Их убили мусульмане. И с точки зрения христианской морали убийц также следует простить, оставив решение вопроса о вине и возмездии Господу, который прямо требует: «Мне возмездие и аз воздам».

 

Это я к тому, что нельзя оценивать произошедшее с точки зрения неких моральных норм, поскольку «шутники» сами умышленно вывели себя из сферы действия моральных норм. Просто они считали, что находятся в безопасности. Они ошиблись.

 

Когда я писал в Киеве политические тексты, то задолго до переворота я понимал, что меня могли убить. Нападения на антифашистов (в том числе вооруженные) случались и несколько лет назад. Когда я пишу политические тексты в Москве, я понимаю, что теоретически у апологетов хунты есть техническая возможность добраться до меня и здесь. Это не сложно, просто невыгодно. Но сумасшедших в мире хватает, поэтому публично озвучивая точку зрения, которая не нравится большому количеству вооруженных людей, любой из выступающих рискует (пусть и немного). Можно это понимать, можно не понимать, но смешно предъявлять претензии людям, решившим тебя уничтожить, если своими действиями ты стремишься уничтожить их идеологию, а это страшнее физического уничтожения, поскольку за убеждения люди массово жертвовали своими жизнями в прошлом, и не раз будут жертвовать в будущем.

 

Так что надо либо молчать и не играть в политико-идеологические игры, либо не обижаться, что у тебя на спине нарисована мишень. У альпинистов смертность на порядок выше, чем у обычных людей. Они сами сделали свой выбор. Они считают свой риск оправданным. Они ни к кому не предъявляют претензий.

 

Политический журналист находится на войне. От хорошего журналиста эффект может быть выше, чем от танковой дивизии. Но гибнут журналисты на фронте реже, чем танкисты. Так что обижаться грех.

 

Ростислав Ищенко

Метки по теме:


Комментировать \ Comments


bottom_banner_3
Pomosh
bottom_banner_1